В царстве пепла и скорби полностью

У Киёми руки сжались в кулаки. Саёка меня называет лентяйкой, а сама целые дни сидит на своей костистой заднице. Вот если бы я эту змею отравила, хоть кто-нибудь об этом пожалел бы?

– Киёми знает свое место?

– Она, как большинство женщин в ее возрасте, несколько своевольна. Но в общем она вроде бы осознает свои обязанности.

В ответ на эту информацию Рэй слегка кивнула.

– От успешного союза можно получить много выгод. Ваш новый сын станет наследником вашего состояния. Имя Осиро останется жить. У вас появится человек, помогающий вам в вашем деле. Киёми больше не будет вдовой, и перестанет быть холодной ее постель.

Рэй опустила голову, глядя на Киёми сквозь ресницы.

– Но он будет многого ожидать от Киёми. Она должна быть хорошей поварихой. Должна содержать дом в чистоте. Должна выполнить свой долг и родить ему сына. И все это она должна делать с охотой, с изяществом и скромностью.

Киёми вдруг поняла, к чему ведет Рэй. Она выражала сомнения насчет характера Киёми, давая Банри и Саёке понять, что им, может быть, придется согласиться на не самого лучшего жениха, раз ему приходится жениться на женщине с такими недостатками. Соглашаясь с сомнениями Рэй, Саёка давала понять, что они понимают ее положение и охотно примут кого угодно, кого найдут сваты в этих трудных обстоятельствах. На самом деле ситуация никак не была связана с умениями Киёми, а полностью определялась нехваткой подходящих мужчин.

Рэй опустила веер и обернулась к Ай.

– Ай – очень воспитанный ребенок.

Киёми при этом комплименте внутренне улыбнулась и готова была ответить, но не успела рта раскрыть, как Саёка сказала:

– Я очень старалась подготовить Ай к будущей жизни.

Пламя бросилось Киёми в шею, зажгло лицо. Как она смеет приписывать себе заслугу воспитания Ай? Она только и делала, что набивала ей голову чепухой.

Рэй пропустила эту реплику мимо ушей. Обратившись к Ай, она спросила:

– Ты любишь школу, Ай-тян?

Ай чуть приподняла голову, чтобы кивнуть.

– Как проходит твой день в школе? Кто твой любимый сэнсэй?

– Мы занимаемся физкультурой во дворе. Поем речевки о войне. Упражняемся в битве на копьях. Но это не интересно. А интересны уроки господина Кондо. Он читает стихи и рассказывает истории.

– Я помню господина Кондо, – сказал Нобу. – Он всегда был в этой школе.

– Как бы ты хотела построить свою жизнь после школы?

Ай глянула на Рэй:

– Рисовать картины.

– Ты бы хотела выйти замуж и иметь детей?

– Я лучше картины буду рисовать.

Банри усмехнулся в кулак, тут же хрипло закашлявшись. Когда кашель прекратился, он сказал:

– У тебя, малышка, будет еще много времени до свадьбы.

Рэй глянула на Ай критическим взглядом, будто прикидывая, какая из нее будет клиентка.

– Ай следовало бы отвести к физиономисту. Они умеют определить, какое призвание будет наилучшим для девочки с ее способностями.

Киёми промолчала, считая, что идея смехотворная, но Саёка отозвалась с воодушевлением.

– Вы очень мудрая женщина, Рэй-сан. Иногда мать, ослепленная любовью, не может рассмотреть лежащую впереди дорогу.

– Киёми кажется мне хорошей матерью, – сказал Нобу и потер глаза.

– Мы должны надеяться, что она хорошая мать и хорошая жена, – ответила Рэй. – Как ни полируй черепицу, драгоценный камень из нее не сделаешь.

– Это правда, – согласился Нобу. – Никакая ветвь не бывает лучше своего ствола.

Киёми не понимала, зачем они сыплют пословицами. Что они хотят сказать? Что она неправильная мать? Женщина, не заслуживающая счастья? И что хотел сказать Нобу упоминанием о ветви и стволе? Она, Киёми, происходит из успешной семьи купцов и ученых. Куда более успешной, чем все присутствующие на этом ужине.

– Вы ведь из Токио? – спросила Рэй.

– Хай, – ответила Киёми.

– Мне всегда казалось, что эдокко… – Рэй потянула себя за мочку уха, – как это сказать? Токийцы мне всегда казались вроде собак, которые не сообразят уйти из-под дождя под крышу. У них голова набита странными мыслями. Но их можно обучить, хай.

– Прошу прощения, что мое происхождение оскорбляет вашу чувствительность, – сказала Киёми резким тоном. – Может быть, если бы я выросла в Хиросиме, вы бы отнеслись ко мне более снисходительно? И я не была бы в ваших глазах собакой?

Настала тишина. У Саёки посерело лицо. Она была уверена, без сомнения, что Киёми разрушила все их шансы получить приемного сына. Банри со спокойным лицом выколачивал золу из трубки. Нобу разглядывал потолочные балки, будто отстраняясь от этого скандала. И, к удивлению Киёми, губы Рэй изогнулись в спокойной улыбке. Если она разозлилась, то никак этого не показала.

– Устраивая брак, мы должны быть очень осмотрительны, – сказала Рэй. – Наша работа забирает очень много сил и имеет очень большое значение. Если мы не оправдаем эту ответственность, то возродимся в следующей жизни в теле слизняка.