В царстве пепла и скорби полностью

– Когда ты говорила с этим духом?

– Сегодня ночью.

– В доме?

– Во дворе. Мы играли в дзянкэн. Было весело.

Киёми отодвинулась, попыталась скрыть удивление, но наверняка оно отразилось у нее на лице.

– А где я была при этом?

– Наверное, вы спали в доме, мама.

Зонтик выгнуло порывом ветра, холодный дождь моросью обдул шею. Киёми поправила зонтик над собой и дочерью.

– Наверняка тебе это приснилось.

– Нет, это было на самом деле.

До Киёми дошло, что сейчас никак не убедить дочь, будто эта встреча была игрой воображения. Но что, если и не была? Что, если Ай и правда общалась с духом?

– Вам не нужно бояться, мама. Он хороший.

Киёми встряхнула головой, будто просыпаясь от сновидения.

– Что? То есть кто?

– Мика-сан. Он наш призрак. – Ай снова заулыбалась. – Мика-сан – американец. Он прилетел на бомбардировщике.

Киёми крепко взяла Ай за плечо.

– Если этот призрак существует на самом деле, мы не должны с ним разговаривать. И обещай мне, что никому про него ни слова! Ты поняла?

– Он за нами наблюдает. Наверное, даже и сейчас.

Киёми обернулась через плечо, всмотрелась, будто и вправду надеялась кого-то увидеть.

– Нельзя, чтобы у нас в доме был призрак американца. Это опасно. И очень опасно говорить о таких вещах. Пообещай мне, что будешь держать язык за зубами.

Ай заколебалась, выражение ее лица изменилось с недоуменного на решительное. И когда Киёми уже подумала, что дочь может взбунтоваться против ее воли – чего никогда раньше не случалось, – Ай ответила:

– Хай. Я никому не расскажу про Мику-сана. – Ай крепче взялась за свою тревожную сумку. – Можно мне говорить о нем с вами?

Киёми убрала руку.

– Я боюсь этого призрака.

– Почему?

– Он прилетел нас убивать, Ай-тян. Он наш враг.

– Уже нет. Мика-сан мне говорил: он хотел бы, чтобы не было войны между Америкой и Японией.

– Он так сказал?

– Хай.

Не найдя ответа, Киёми снова повела Ай в переулок и дальше в школу.

В трамвае по дороге на работу Киёми вспоминала разговор с дочерью. Почему бы вдруг американец поселился у них в доме? Чего он хочет?

Вдруг она резко выпрямилась, привлекая внимание других пассажиров. Щеки у нее загорелись.

– Извините великодушно, – сказала она.

Люди посмотрели на нее неодобрительно и отвернулись. А Киёми, когда щеки перестали пылать, вернулась к мысли, которая потрясла ее до глубины души. Этот призрак – наверняка тот американец, который на ее глазах рухнул с неба. В тот день, на заводе, у нее появилось незнакомое ощущение холода на коже, и дома потом случилось то же самое. Она обнаружила присутствие этого духа, когда купалась, и это ощущение прошло, когда купалась Ай. Зачем он ее преследует?

Она вышла из трамвая и пошла к заводским воротам.

Капли дождя с плеском падали в лужи. В воздухе стоял запах деревьев и полевых трав. Почти достигнув ворот, Киёми вдруг все поняла – и остановилась. Она была рядом, когда дух американца очнулся от темноты, она была первым человеком, которого он увидел, и потому он, естественно, к ней и привязался. Но зачем он остался у них в доме? И почему этот дух не отправился на те небеса, в которые он верил? Она вспомнила, что он показался ей привлекательным, и щекам снова стало тепло.

В этот день Киёми было трудно работать, потому что мысли блуждали в тумане вопросов и тревог. Плюс ко всем осложнениям она не ела ничего существенного уже два дня, и голод червем вгрызался в мозг. Голова пульсировала, каждый шаг отзывался болью в суставах и мышцах. Приходилось все время удерживать голову от падения на грудь.

В столовой Киёми увидела в зеркале свое отражение и ахнула при виде посеревшей кожи и запавших глаз. Какого мужчину потянет к такой женщине?

Стараясь сосредоточиться на работе, Киёми подумала о дочери. Присутствие в доме духа американского летчика вряд ли может быть ей на пользу. Киёми должна найти способ заставить его уйти. Нельзя рисковать тем, что на неокрепший разум Ай будут влиять чуждые американские идеи. Храм. Хай. Надо пойти в храм и поговорить с монахом. Пусть выполнит обряд изгнания – тогда американец исчезнет и не вернется. Нужно заняться этим как можно скорее.

Рука соскользнула с рычага, станок перестал вращаться. Киёми ухватилась за станину. Тело подвело ее как раз тогда, когда ему нужна была сила.

Хару посмотрела на нее с тревогой, завертела головой – наверняка высматривала господина Акиту, а потом спросила так, что перекрыла весь шум завода:

– Киёми-сан, вы больны?

Этот вопрос привлек внимание Уми и Лисама. Киёми опустила глаза, избегая их взгляда.

– Все в порядке, – ответила она. Перед глазами у нее всё расплывалось и мельтешило.

– Киёми-сан? – окликнул ее Лисам. – Может, вам в больницу?

Киёми отступила от станка, шагнула к Уми – и пол бросился ей навстречу.

Она очнулась на берегу горного потока, и окружающая местность купалась в десятках оттенков зелени. Ясные струи потока журчали, обтекая древние камни, сквозь кроны деревьев косыми столбами лучей пробивался солнечный свет. Рядом с Киёми, улыбаясь, стоял тот самый американец, и она не могла не отметить, что он весь золотой, как лучи солнца.