Зайдя на кухню, Амир прошел к холодильному шкафу, открыл его, изучая сосредоточенно продукты. Я же тем временем, пялилась на его широкую спину, на которой выделялись крепкие мышцы. Медленно опустила взгляд на ягодицы. Не могу сказать себе: «Не смотри». Какой-то беспорядок в голове, не получается трезво мыслить. Амир резко повернулся и сказал:
– У нас есть: телячьи котлеты, рыба, тушеные овощи, морепродукты и разные соусы, еще есть икра, в общем хватает всего. Ты что предпочитаешь? – вздернул брови в вопросительном жесте.
Прочистив горло, ответила:
– Эм… да все.
Он хохотнул и сказал:
– Ты неповторима. Присаживайся за стойку, устроим поздний ужин. Только разогреть надо.
– Позволь я.
– Сиди, не такая уж и проблема разогреть готовую еду, – он посмотрел, слегка улыбнувшись, на меня.
Я улыбнулась в ответ…
Поев, перебрались к камину, забравшись в уютное кресло с ногами, слушала Амира. Он рассказывал мне о своей интересной жизни в универе. А мне нечем было крыть. Но я с удовольствием слушала, иногда ловя себя на мысли, что любуюсь им. В итоге меня сморил сон. Открыла глаза лишь, когда почувствовала, что меня несет на руках Мир, крепко прижав к своему телу.
– Куда ты меня несешь?
– В постель.
– А если я не хочу, – и наши взгляды встречаются.
– А чего ты хочешь… Юна?
Он остановился на ступеньках.
Мое сердце забилось быстрее и, кажется, он это чувствует, потому что я чувствую, как учащенно бьется его сердце.
– Не знаю… – шепотом сказала я.
– Не правда, знаешь… – тихо сказал Амир.
На мои губы легли его большие, мягкие и уже такой близкий аромат, исходящий от него, аромат терпкого кофе. Шепчет мне в губы слова, что мой рот приоткрывается, а глаза наоборот закрываются, и я теряю связь с реальностью.
– Скажи, моя сладкая, скажи, что хочешь меня также, как я хочу тебя. А я безумно хочу тебя.
И кончик его языка проводит влажный круг по внутренней стороне моих губ, вызывая в теле жар.
– Хочу… – прошептала я.
После моих слов он впился жестким поцелуем, кусая мои губы, и продолжил подниматься по лестнице. Мои руки легли на его горячую грудную клетку и поползли вверх, зарываясь в копну его густых волос. Ногой открыл двери, дошел до середины, разорвал поцелуй и поставил меня на ноги. От опьяняющего поцелуя не сразу сообразила, что это не моя комната. Глядя в мои глаза, он стал, не торопясь, расстегивать рубашку моей пижамы. Да, я хочу… хочу прикосновения его тела к своему… Расстегнув последнюю пуговицу, разводя полы рубашки, спустил ее вниз по плечам, и она упала на пол. Мир провел большим пальцем по ореолу груди и севшим голосом сказал:
– Розовый.
Это движение вызвало импульс в чувствительной груди. Не поняла, что он хотел этим сказать, ему нравится или нет? Опустился передо мной на корточки и, глядя снизу-вверх, положил свои руки на мои бедра. Потянул вниз пижамные брюки вместе с бельем. Ухватившись за его плечо, я без лишних слов перешагнула, когда он спустил брюки вниз.
Я боялась, но в то же время хотела отдать себя человеку, которого полюбила всем сердцем, и если не он, значит, никто. Но я же не собираюсь встретить старость девственницей, к чему танцы с бубнами вокруг нее.
Руки Амира пошли вверх по моим ногам, оглаживая бедра, он встал и я прильнула к нему, пряча пунцовое лицо. А он приподнял мой подбородок, заглядывая в глаза, и сказал:
– Не надо, не стыдись своей наготы. Ты очень красивая, даже не представляешь насколько. Твои волосы… и глаза, я не устаю восхищаться ими. Ты индивидуальна…
У меня кружится голова от его признаний. Быстрым движением подхватил меня на руки, от неожиданности я вскрикнула:
– Ай!
Положил меня на кровать, снимая с себя трико. Смотрит на меня хищно, от его взгляда кровь застучала в висках. По-тигриному залез на кровать, положил руку, оперевшись на нее, затем коленом. Залез и, ухватив меня за лодыжку, потянул на себя. Я окончательно запаниковала. Такое ощущение накатило, что у него какая-то цель была, и ему надо достигнуть ее.
– Амир… пожалуйста… не так… – сказала я, когда он, раздвинув жестко мои ноги, втиснулся своим коленом и расположился между ними.
Закинул мои руки над головой и зафиксировал их своими на моих запястьях.
– Ты меня с ума сводишь… – как в бреду говорил он. – Не бойся… – потерся о мою скулу носом. – Хлва* (сладкая), расслабься, – сказал, впиваясь поцелуем в мой рот, лаская язык своим и кусая мои губы.
