Спускаясь поцелуями к шее и добравшись до груди, облизал мою ореолу и взял в рот мой сосок. У меня вырвался приглушенный стон, и он тут же переключил внимание на другой сосок. Мучил, терзал, вырывая из меня стоны. А потом, как-то резко оторвался и отпустил мои руки, сел на свои икры и легким движением перевернул меня на живот. Я на мгновение потеряла ориентир. Он меня несколько минут рассматривал сзади, не прикасаясь, а затем огладил мои ягодицы. Я почувствовала, как он стал покусывать мою попу, издавая гортанные звуки. Было не больно, наоборот, мне нравились его ласки, он поднялся выше по спине. Накрыв своими руками мои ладони и увлеченно кусая мою спину, делал выпады бедрами. Я чувствовала его напряженный член ягодицами, меня это еще больше возбудило. И снова он разорвал контакт, сел на свои икры и приказал:
– Встань на колени, – я даже и не думала спорить, сделала все, как он приказал. – Положи голову на подушку… давай, моя девочка, и ладошки, тоже положи на подушку.
Стою на локтях, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Взявшись за мои вместе сведенные лодыжки, развел их широко в стороны. Я дернулась, меня стало бить мелкой дрожью.
– Что такое… испугалась, Юна?
– Я… немного…
– Не надо… – сказал и просунул свои пальцы в мою промежность, раздвигая ими нижние губки – Твою-ю… ты такая мокрая… бля… какая же ты мокрая…
Сказал и стал ласкать пальцами мой клитор. От его ласк у меня рвались стоны, и я отпустила себя. После убрал пальцы, и стал ласкать головкой члена, водя ею по клитору круговыми движениями. Поочередно, немного вводя в меня член, а затем снова возвращаясь к клитору, и так, пока не почувствовал, что я сейчас кончу. Немного прибавив темп и, не прекращая вращательных движений, нависнув надо мной, Мир одной рукой убрал упавшие волосы с моего лица.
– Открой глазки, детка…
Кончая, я протяжно застонала, открыла глаза и тут же их закрыла, пребывая в экстазе. Резкая боль между ног вывела меня из неги, я вскрикнула, мое тело стало сотрясать от немых рыданий и по щекам потекли слезы.
– Тише… тише… моя девочка, – Амир плотно прижал меня к себе не позволив сдвинуться, я чувствую его орган в себе. – По-другому никак, – вытирая пальцами слезы с одной щеки, которая была доступной. – Не плачь… сейчас пройдет, – и правда, через какое-то время боль притупилась.
Амир стал двигаться во мне и каждый раз говорил:
– Расслабься, ты только хуже делаешь.
Но сказать – это одно, а сделать – другое, очень тяжело себя перебороть. Его движения стали более плавными, было уже небольно, но дискомфорт ощущался.
– Ты такая сладкая… – его бедра соприкасались с моей попой, это было плавно, но ощутимо. – Ты такая тугая… еще немного… потерпи, я близко уже.
Прислушиваясь к его ощущениям, понимала, что ему очень хорошо, а мне было приятно осознавать, что ему хорошо… со мной.
– Я сейчас кончу… потерпи… твою ж… не могу сдержаться.
Вновь усилилось ощущение боли, но ненадолго. Амир гортанными звуками провозгласил о том, что он кончил, это больше было похоже на звериный рык. Прижимая меня к себе, застыл во мне, склонив голову и уткнувшись мне в спину вспотевшим лбом, тяжело дышал. И вдруг я понимаю, что он сдерживался, чтобы не сделать мне больно. Но по природе своей все девушки проходят через это испытание…
Открыл глаза, выдохнув через нос, ослабил хватку на теле Юны и вышел из ее лона. Встал, пошел в ванную комнату, отмыл член от крови Ю. Закрыл пробку в ванной и прибавил напор. Обвернул бедра полотенцем и вернулся в комнату. Подходя к кровати, вижу, что Ю свернулась, поджав ноги к груди. Молча подошел, взял ее в охапку, заставив ее дернуться от неожиданности. Широко открытыми глазами с слипшимися от слез ресницами, посмотрела на меня.
– Ну, чего дергаешься, хочу помыть тебя, – сказал, а она смотрит на меня и молчит.
Занес и опустил ее в набранную наполовину ванную. Подошел к шкафчику, выбрал из всех масел масло сандала, для нервной системы в самый раз. Вернулся, накапал в воду несколько капель. Взял мягкую губку, опустил в воду, пропитал и стал обмывать Юну. Начал с плеч, выжимая воду с губки и мягко проходясь по ее телу. Разорвав воцарившуюся тишину между нами, сказал:
– Опусти ноги от груди и раздвинь их.
Подняла свои умопомрачительные глаза на меня и тихо произнесла:
– Я сама, не надо меня мыть.
– Разве я тебе спросил: «Надо или нет?» Я сказал: «Раздвинь ноги».
Поджав пухлые губы и опустив глаза в воду, она раздвинула ноги. Очень осторожными движениями, отмывал ее раненую девочку от крови и своей спермы. Помыл ее, взял большое банное полотенце, она встала, но упорно не смотрит на меня. Обмотал в полотенце ее и часть намокших волос тоже. Взял ее, чтобы отнести в ее комнату, но на распутье остановился и повернул в сторону своей. Донес до кровати, уложил с другой стороны постели и укрыл одеялом. Уже собрался на выход из комнаты, как вдруг остановился в полоборота от нее.
– Жалеешь? – спросил я приглушенным голосом.
Вскинула на меня свой чистый взгляд и ответила:
– Нет.
