Назифа со мной с детства, поэтому она отлично знает русский язык. Можно сказать, я рос на ее глазах. Она работала прислугой с восемнадцати лет, еще при маме. А уже после тех событий, когда стал жить в Усаане, перевез в свой дом. Я вообще стараюсь подбирать людей, которых трудно было шантажировать чем-либо или кем-либо. Это важно для меня. Я прекрасно помню, как умерла моя мать, и что на ее месте должен был оказаться я.
– Слушаю, Амири* (мой принц).
– Кто у нас еще хорошо владеет русским языком?
– Масуна, Амири.
– Тогда Масуну отправь к Юне, чтобы она ей прислуживала. А на ее место я подберу другого человека. Отвечаешь за Юну головой.
– Не переживай, Амири, глаз не спущу.
– Хорошо, и передай Зафару, чтобы привез все для живописи и поднимите в комнаты Юны.
– Поняла, Амири. А как обращаться к вашей гостье?
Я уже собирался уходить, когда услышал вопрос Назифы.
– Ты же прекрасно знаешь, что в той половине, где живет Юна, гостей не селят, поэтому обращайся уважительно…
________________________
—
Смотрю, как быстрым шагом от меня удаляется широкая фигура Амира. Ему очень идет этот белый наряд. Сколько раз видела в журналах и по телевизору арабских шейхов или принцев. Для нас странно выглядит, если мужчина в платье. Но вот сейчас я так не думаю. На Амире наряд сидит по плечам, подчеркивая его широкую спину и мускулистые руки, и даже этот платок на голове со шнуром. Это смотрится… привлекательно. Вот теперь он принц, только не из сказки…
Его слова застряли в голове, будь «хорошей девочкой». В то время как ты, Амир, будешь «плохим мальчиком»? До каких пор он собирается меня держать здесь?
Подошла, взяла телефон, который он оставил, включила его. Странный телефон – всего две кнопки, вызов и сброс, циферблата нет. Положила обратно на столик.
«Пойду надену абайю и выйду на балкон, воздухом подышу. Чужая страна, чужие законы, надо их уважать. Никто же не виноват, что принц этой страны оказался полным дикарем», – бубня себе под нос, шла к гардеробной.
Зачем столько одежды… Денег много – некуда девать. Решил меня удивить? Удивил. Что дальше? Лучше бы гуманитарную помощь оказал бедным… Абайи разных цветов висели на плечиках, я выбрала черную. Надела, посмотрела в большое зеркало. Непривычно видеть себя в этом и еще никаб * (закрытый головной убор с прорезью для глаз). А вообще, удобная вещь… предположим выйти за хлебом, хоть в пижаме можно идти и непричесанной, никто же не увидит. Я не удивлюсь, если некоторые женщины практикуют такое. Да… от одиночества и безделья в голову глупости лезут.
Вышла на балкон… Правда он больше похож на террасу, здесь и диванчики есть. Посмотрела вдаль, заглядывая за ворота и крепко сжимая пальцами перила.
– Как бы туда добраться, – кусая губы, размышляла я. – Я бы смогла затеряться в толпе, и все, можно бежать в поисках посольства России…
Неожиданно меня отвлекли от разработки секретной операции с кодовым названием «Провальный план».
– Здравствуйте, госпожа.
Я нахмурилась, соображая пару секунд, что обращаются ко мне, оторвалась от перил и повернулась. Стояла девушка лет двадцати, опустив глаза в пол, с легким поклоном.
– Здравствуйте, – сказала я медленно.
Она была в платке с открытым лицом, видимо, потому что работает в доме. Еще пару секунд ушло, прежде чем мой мозг среагировал, что она говорит на русском.
– Меня зовут Масуна, госпожа… Я ваша служанка.
Я слегка обалдела. Разумеется, меня не удивило, что в таких домах есть прислуга, но зачем меня так называть.
– А меня зовут Юна и прошу вас не называть меня «госпожой».
– Извините, но это невозможно.
– Тогда уходите.
Она растерялась и ответила:
– А если меня накажут и, не приведи Аллах, уволят.
– Вы, собственно, зачем пришли?
– Хотела сказать, что я могу выполнить любое ваше поручение.
– А пределы есть?
– Не понимаю, о чем вы.
Я вздохнула, причем здесь эта девушка, не она же меня выкрала. Я становлюсь злой из-за ситуации, в которой оказалась, не хватало еще свою злость срывать на ни в чем неповинных людях.
– Ничего, все нормально, – ответила я.
– Чего-нибудь желаете, госпожа?
– Я желаю общения и прекрати меня так называть. Если я «госпожа», тогда слушай меня… пожалуйста.
Девушка скромно улыбнулась, кивнула и сказала:
– Хорошо.
– Ну, тогда переходим на «ты». Ты очень неплохо говоришь на русском.
– Спасибо. Мама была русской.
– А почему была?
– Умерла… она долго болела.
– О-о… Извини, я не знала.
– Не извиняйтесь.
– Мы вроде перешли на «ты».
– Ой! – она прикрыла рот ладошками, а я улыбнулась этому жесту…
