Зашел домой, поднялся по освещенной лестнице и повернул на половину Юны. Ноги сами понесли, прежде чем дошло до мозга. Хочу, чтобы она привыкла к мысли, что я ее не отпущу, она моя, и точка. Даже, если бы не было разговора, от которого я пришел в ярость, исход был бы одинаковым, не оставил бы ее там, увез бы или выкрал. Разница лишь в том, что я мог это сделать по-другому. И возможно, не пришлось бы выжидать, пока она привыкнет к своему положению.
Открыл двери, вошел быстрыми шагами, направился прямо в спальную. Комнату приглушенно освещали настенные бра, я прошел вглубь спальни, остановился у кровати. Юна мирно спала на боку, обняв одеяло, волосы струились по подушке. На ней была тонкая ночная сорочка.
Я стал снимать с себя кандуру* (мужское платье у мусульман), кинул ее в кресло рядом с бережно сложенной одеждой Юны. Скинул сандалии, стянул майку и остался в одних боксерах. Лег и притянул к себе Ю. Обнял ее за талию, прикрыл глаза и вдохнул запах с макушки, одновременно прижимая ее плотнее к своему телу. Чувствую себя псом, которому необходимо обнюхать свою хозяйку. Почувствовал, как тело, лежащее рядом, напряглось. Проснулась. Попыталась вырваться, сделав резкий рывок.
– Спокойно. Спи, давай, – сказал я.
– Я… ты что здесь делаешь? – толком не проснувшись, спросила она сонным голосом.
– Странный вопрос, если учесть, что это – мой дом.
– Я тебя не приглашала к себе.
– А мне и не требуется.
– Ну да… как я могла забыть, я же твоя собственность, и ты все сам решаешь.
– Не сомневался, что ты усвоишь это. Как твое плечо?
– Спасибо, твоими молитвами.
Я усмехнулся, а она язва.
– Спи, давай, – рыкнул я. Она тут же притихла. – Не верти попой.
Замерев, спросила:
– Что?
Раздраженно вздохнул:
– Если это не призыв к действию, то не верти своей задницей.
Попыталась мне что-то сказать, но, видимо, почувствовала мой член, упирающийся ей в попу, и до нее дошел смысл сказанного. И Ю снова притихла, боясь пошевелиться…
Утром я проснулся раньше Юны. Она лежала головой на моей груди, обняв своей тоненькой рукой мой торс и закинув на меня свою ногу. Я усмехнулся. Самое интересное – она мне не мешала. Вообще, это первая женщина, что спит со мной в одной постели. Я обычно использую их по назначению, и мы расходимся. А с Юной все изначально было не так, все —по другому. Осторожно убрал прядь волос, что упала ей на лицо, хотел увидеть ее спящее лицо: приоткрытый рот и длинные, изогнутые ресницы, опыленные серебром, густые брови. Я увлекся разглядыванием.
Мой мозг воспринял ее как исключение из всех, непохожую ни на одну женщину, а их немало было у меня. Вот почему? Из-за внешности? Нет… здесь не только внешность… Я так и не нахожу ответ. Может, когда-нибудь я его узнаю. Но знаю точно, она принадлежит мне. Ловлю себя на том, что я играю с волосами у ее лица, поглаживая их пальцами, и при этом улыбаюсь. Юна, что оккупировала мое тело, стала немного шевелиться и потихоньку просыпаться. Когда она окончательно проснулась, оценила обстановку и сказала:
– Ой… Я не хотела, – и потихоньку стала сползать с меня, задела мой каменный член ногой, расширив глаза, поняла и густо покраснела.
Мне надоело играть в вежливость. Резким движением перевернул ее на спину, фиксируя ее руки над головой, раздвигая коленом ножки и удобно устраиваясь между ними.
– А может, все-таки, хотела? – спросил, сделав выпад бедрами. Уверен, ее клитор дал нужную реакцию.
– Не… не надо…
– А я думаю, ты лукавишь и, вместо «не надо», очень хочешь, чтобы мои пальцы тебя приласкали. Только сегодня вместо пальцев доминировать будет член, – и сделал еще один выпад, который вызвал положительную реакцию у ее чувственных сосочков, которые стали напрягаться. Склонился и прикусил один через шелковую сорочку.
– М-м-м…
– Да, очень правильная реакция.
– Нет-нет… я не хочу…
Пришлось заткнуть ее настойчивым поцелуем. Через десять секунд моя девочка уже была, как пластилин. Я давно не трахал никого, придется вымещать сексуальную злость на виновнице моего воздержания. Рванул на ней сорочку, оголяя красивую грудь, ущипнул за твердый сосок. Сладострастный стон прозвучал мне в рот, как благодарность за ласку. Потянул за сорочку, разрывая ее окончательно. Разорвал наш поцелуй. Юну трясло мелкой дрожью от желания. Впился в ее сосок, кусая и зализывая его от нестерпимого желания обладать ею полностью.
– Ах! – вскрикнула Юна, сама от себя не ожидая таких эмоций.
То ли еще будет, детка. Сел на икры, взялся за ее трусики, разорвал их на бедре и стянул с одной ноги. Задрал ножку повыше и покусывающими движениями шел по икрам, пробираясь к бедру. Я словно обезумел, и она не отставала от меня. Я чувствую ее «сумасшествие». Обе ножки закинул себе на плечи и стал вылизывать ее мокрую промежность, размашисто орудуя языком, как тигр вылизывал бы свою самку. В ушах стояли невнятные стоны Юны. Взъерошив мне волосы, она вцепилась в них, неосознанно, в порыве страсти. Как только почувствовал, что клитор затвердел, и Юна готова кончить, зарычал и оторвался от ее промежности.
