И вдруг безмятежная тишина ночи взорвалась вспышками света и громкими криками. Неприятели напали одновременно с разных сторон, словно рожденные самой ночью. Лошади упали замертво. Юркие тени облепили карету, разбили окна, начали пробираться внутрь. Терций услышал щелчок арбалета с козел: Иззе вступил в сражение. «Надеюсь, попал», — подумал он, хватая нападающих всеми тремя руками, пока Амико защищал кричащего от ужаса Ортиса.
«Какие ловкие и легкие, куда легче человека. Эльфы? Все-таки выследили!»
Терций вышвырнул из кареты двоих, а третьего пырнул кинжалом, но на него тут же набросились еще двое, повисли на руках, словно псы на быке. Однако они снова позабыли про третью руку. Терций хорошенько вмазал ей по лицу одному из нападавших. Тот отлетел в сторону. Вдруг Терций почувствовал ужасную боль в животе, а потом увидел окровавленный кинжал в руке одного из эльфов.
— Эй, не убивать! Брать живыми! — крикнул на эльфийском смутно знакомый голос.
Мир завертелся, Терций с ужасом смотрел на собственную кровь, издалека слышал стон Иззе, крик Амико, который пытался прорваться к нему, жалобное стенание Дамасо Ортиса. Все поглотила тьма.
Свет и тупая боль привели Терция в сознание. Он открыл слезящиеся глаза. Он находился в каком-то старинном каменном подвале, потолок которого подпирали мощные колонны, а свет давали многочисленные свечи и лампады в резных нишах. В глаза бросились сваленные в груду скамьи, какая-то старинная утварь, прикрытая пестрыми покрывалами со следами вековечной пыли и паутины. По углам беспорядочно стояли статуи, изображающие сцены и героев из священного писания. Терций посмотрел на живот и увидел, что тот туго перебинтован, но повязка уже насквозь пропиталась кровью. Руки и ноги были стянуты веревками. Пальцы сковало льдом. То ли от потери крови, то ли занемели в путах.
— Господин, вы живы! — воскликнул Амико.
Терций посмотрел на него. Стрела так и осталась в плече, только для удобства отломили древко, и сейчас из раны торчал небольшой деревянный пенек.
— Веласко…
Терций посмотрел налево и увидел Иззе. Маска пропала, лицо залито кровью, но он был жив.
— Иззе, где мы?
— Не знаю. Я… — Он хотел сказать еще что-то, но передумал.
— Мы в подвале собора Святого Мельхиора Заступника, — ответил за него Амико. — Слышите шум? Где-то над нами идет праздничная служба.
Терций прислушался. И правда, откуда-то сверху раздавались молитвенные песнопения и музыка.
«Почему эльфы притащили нас именно сюда?»
— О, как давно я тут не был, — флегматично заметил Дамасо Ортис, чем обнаружил свое присуствие.
Раздался гулкий звук шагов. В круг света вышел нарядно одетый невысокий подросток. Терций узнал его по оранжевым, словно кожура апельсина, глазам. Ангельское личико, золотые волосы. Паж принца. Якобы гомункул. Эльф по имени Физалис.
— Наконец-то вы пришли в себя, Веласко, — сказал он, поставив в альков еще одну горящую свечу. — Не смейте умирать так быстро, я еще с вами не закончил.
Терций усмехнулся, превозмогая боль:
— Как любезно с вашей стороны столь трепетно заботиться о моем здоровье. Вы, светлые эльфы, все такие добрые…
Иззе прыснул со смеха, но лицо Физалиса не дрогнуло.
— Да уж, наше общение сразу не задалось. Я знаю, как умер Неллор, — сказал он. — Хитро вы его убрали, а ведь он тоже был не промах. Что ж, со мной этот номер не пройдет.
Из теней выступило еще несколько эльфийских фигур. На них были чудные разноцветные наряды скоморохов, жонглеров и бродячих менестрелей. Лица, волосы и уши прятались под причудливыми колпаками с бубенцами. Их было совсем немного, хоть и достаточно, чтобы охранять четырех еле живых пленников.
— Ты тоже будешь пытать меня? — спросил Терций.
— Нет нужды. — Физалис сел на корточки рядом с Терцием. Даже в таком положении ему приходилось немного приподнять лицо, чтобы смотреть прямо в глаза. — Вы и так на краю могилы. Я не изверг и не держу на вас зла за смерть Неллора. И все же я не могу понять, почему вы отвергли наше предложение? По нашим данным, вы больше склонны к добру.
— Я отверг вас, потому что вам есть дело только до свободы эльфов. Онте и его народ вас не заботят. В этом наши интересы расходятся.
— Какой смысл оберегать то, что неминуемо рухнет? — фыркнул Физалис. — Когда мы развеем чары над материком, Онте перестанет существовать. — Эльф задумчиво посмотрел на огонь. — Вы многого не понимаете, Веласко. Я уже долго живу в рабстве, и для меня, рожденного свободным, забытье было бы лучшим решением, но я никак не могу забыть. Все это выжжено клеймом внутри меня. Эта боль никогда не утихнет и не даст забыть, пока все остальные наслаждаются жизнью и свободой. В чем вы хотите упрекнуть меня? В жестокости? Темные эльфы не просто истребили мой народ. Они унизили его, втоптали в грязь, превратили в потомственных слуг. Упрекаете в равнодушии? Какое мне дело до людей? Ведь людям нет никакого дела до нас.
Вот оно что. Дульсе Амбар и ее брат были теми немногими, кому удалось спастись во времена истребления светлых эльфов. Рожденные свободными. Последние, кто помнит подлинную культуру эльфов Белого Солнца.
