Этот «жестяной дворец»! Идея его сооружения принадлежала тоже бате. После того как нас, наверное, уже раз двадцать бросали на строящуюся базу, монтировать в интересах спасения престижа завода и государства то то, то это, бригада начала ворчать. Какого, мол, черта; тут подчас ни оборудования, ни условий для работы, инструмент нужно на руках таскать с собой туда-сюда, и не раз от Шорокшара — в пешем строю. Словом, нам начало надоедать это дело, о чем мы не раз заявляли, и довольно твердо. Тогда мастер Канижаи выдвинул идею: построим там для самих себя небольшую мастерскую, хорошо оборудованную, с основным инструментом. Так и сделали, по его приказу, на добровольных трудовых вахтах. Подгоняемые собственным энтузиазмом, мы выезжали на социалистические субботники. Из фасонного железа сделали каркас, облицевали его алюминиевыми листами, покрыли шифером, а пол залили бетоном. Провели электричество, водопровод; затем — замок на дверь, и у бригады — собственная база. Своей тыльной частью она робко жалась к боковой стороне одного из складских павильонов, как цыпленок к наседке. Потом это сооружение так там и осталось. Планировалось оно как временное, для внеочередных выездов. Но вот «временно» стоит уже пятый год. А польза от него явная. Хибара приличная: семь с половиной метров в длину и четыре в ширину. В ней поместились слесарный стол на четырех человек с тисками, сверлильный станок, точильный, небольшая циркулярная пила; в углу приютились сварочный аппарат и два железных шкафа для инструмента и прочего. Даже Миша получил место для наковальни и маленького горна на древесном угле для производства небольших ковочных работ. Словом, часть наших проблем это сооружение решило. Хотя в известной мере оно напоминало музей, поскольку его оборудование состояло сплошь из списанных, отживших свой век станков и инструментов. Канижаи насобирал их и выклянчил из подвалов, складов всякого железного лома, оттуда-отсюда и, разумеется, бесплатно. Но работать можно было, и это — главное.
В первые недели все там так горделиво сияло, что, можно сказать, автоматически за нашим сооружением закрепилось прозвище «дворец».
Надо отметить, что сооружение это было необычным. Во-первых, оно имело такой резонанс, что любой вздох звучал, как раскат грома. Во-вторых, зимой в нем было так холодно, что дыхание застывало и, казалось, ломалось как стекло. Летом же с потолка на нас сыпались жареные мухи. Осенью в пору дождей на бетонном полу по щиколотку стояла вода, а весной жуки, птички и разные мелкие зверьки принимали наш «дворец» за созданное специально для них общежитие.
Вскоре нас, правда, отучили рассказывать об этих особенностях нашего «дворца». Мол, ведь это только временно, товарищи, а значит, и трудности — временные, нужно выдержать, нужно смотреть вперед, в замечательное будущее, когда база будет полностью отстроена; тогда там будет все, что надо, и к тому же на уровне мировых стандартов. А пока, мол, товарищи, заткнитесь.. В конце концов мы начали к нему привыкать, хотя это и не всегда удавалось…
Не сговариваясь, мы сели под навесом «дворца» и уставились на грузовик с прицепом и на пять огромных ящиков. Потом переглянулись. Тот добрый настрой, который охватил нас во время спектакля с подъемом ворот, быстро улетучился.
Канижаи уже издали заметил, что настроение у нас неважное.
— Ну, что там, друзья-товарищи, что там? — спросил он.
Глупый вопрос: «что там?» Мозг Яни Шейема тут же сработал, совершив сальто-мортале, и Яни ответил:
— Это, дорогой батя, минуты размышления. Народ размышляет над тем, с какой целью, собственно говоря, мы существуем в этом мире.
— А с той, дружочек мой, чтобы быть здесь и выполнять нашу работу. Для нас, почтенные члены бригады, чесать пятки — недоступная роскошь. И кроме того, если память мне не изменяет, то именно труд превратил обезьяну в человека, а не бесплодные размышления.
— Хопля, начальник! Но я также учил, что с тех пор, как человечество слезло с деревьев, оно именно для того и работает, чтобы можно было не работать. Не так ли, сограждане? А сейчас мне сразу как-то и не приходит на ум, на какой стадии мы находимся. Может быть, мы давно уже достигли цели, только не заметили этого и продолжаем бессмысленно двигаться дальше. Может, мы уже создали капитал и могли бы жить на проценты? Вы об этом не задумывались?
Но Канижаи не склонен был к философствованию:
— Вот когда здесь будет учрежден рог изобилия, дорогие детки, вот тогда! Но пока я еще ничего не знаю о таком постановлении. Значит, пока нужно работать. Ну, ребята, быстро! Сгружайте ящики!
— Ну-ну, батя! — покачал головой Рагашич. — Человечество якобы давным-давно уже свергло рабовладельческий строй.
— Довольно! Семинар закрываю! А ну, живо, пока я говорю по-хорошему. Или не понимаете, что мы должны спешить? Разразится скандал, если к полудню не управимся.
