— Считается, что вендиго — это воплощение духа голода и непомерной жадности, — немного задумавшись, протянул Рэн. — Видимо, ваш преследователь был особенно одержим своей жаждой обладания силой и властью, а кровь дивных, считай, послужила сигнальным маяком для духа. Мерзкое порождение нашей культуры, — зло выдохнул он сквозь зубы. — Раньше таких создавали специально, перед войнами, скармливая наиболее сильным представителям слабых соплеменников, чтобы усилить и сделать почти не убиваемыми. Только проблема вендиго в том, что с каждым сожранным растет и внутренний голод. Личность стирается, ему становится без разницы, кого есть — своих или чужих. Поэтому последнюю тысячу лет о них только легенды и ходили. Повезло, что они оказались достаточно правдивы.
— То есть, — с замиранием сердца осознала Кей, — вы не были уверены, что его можно будет так убить?
Ей достался пронзительный мрачный взгляд.
— Времени искать подтверждения у нас не было. Как и выбора, — сухо заметил он, гася окурок в пепельнице на окне. — Ты умеешь загнать в угол, не правда ли, милая?
Кей хотелось закрыть глаза, откинуть голову и побиться об стену. Но сил хватило лишь на первое. Уже второй раз она фактически всех подставила. Если бы она только представляла себе, чем это может обернуться, неужели бы полезла? С другой стороны… черт возьми, они смогли вытащить Мердока. Хотя бы его смерть не будет лежать на ее плечах. Но она пообещала себе, что вдоха лишнего не сделает, пока не проштудирует всю имеющуюся информацию о дивных.
Ей надоело совершать ошибку за ошибкой просто потому, что она ни черта не понимает в окружающем ее мире. Если бы она с самого детства не блуждала в этой закрученной вокруг лжи, все могло бы обернуться по-другому. И вот этом ей было кого обвинять.
О, она ни в коем случае не отрицала собственной огромной доли дури и самонадеянности в случившемся. Но все же… интернат и всех преподавателей теперь люто ненавидела. Они внушили им ложное чувство уверенности, собственного некоего превосходства над простыми людьми. Не объяснили, как много вокруг тех, кого стоит по-настоящему опасаться. Чувство зависти и жажда власти могут принимать поистине пугающую форму.
Их просто использовали. Действовали ли они из лучших побуждений перед обществом, или хотели заработать, факт в том, что со всеми этими операциями их подставляли, не обеспечивая никакой защиты. Дарэн был прав, не зря дивные ведут скрытный образ жизни.
Впервые она испытала искреннее желание лично ознакомиться с тем, имелись ли у их наставников сердца. Сжать в своих руках, чтобы они прочувствовали весь ужас. Невероятное счастье, что они не пересеклись с кем-то из Совета или других дивных ранее. Практически поразительная удача. Но долго она не продлится. Кей еще сама не представляла как, но интернатом надо что-то решать. Нельзя позволить им и дальше использовать детей и подставлять их под удар.
Она тяжело вздохнула, чувствуя, как ото всех этих мыслей разболелась и без того мутная голова.
— Ладно, — неожиданно мягко прозвучал рядом голос Дарэна, и Кей с удивлением заметила, что он снова стоит у кровати. — Сначала приди в себя, а потом уже будешь заниматься самоуничижением, если не придумаешь лучшего способа потратить время. И поверь мне, я найду чем тебя занять и куда перенаправить лишнюю энергию, — хитро сверкнул он глазами. — Но пока тебе нужно набраться сил.
Кей даже не успела рта раскрыть, как мягкое касание ладони к виску погрузило ее в сонную тьму, к счастью, без единого проблеска сновидений.
Через два дня она, наконец, смогла заставить свое тело двигаться. Все это время ее с разной периодичностью навещали и Фрост, и Крис, и даже Гера. Мердок был не в лучшей форме, поэтому его Кей надеялась навестить сама, как только сможет.
А сегодня она поставила перед собой цель доползти до душа.
Хотя ее явно помыли, прежде чем обработать раны, какое-то навязчивое желание стереть с себя прикосновения мерзких лап все же осталось. Поэтому ощутив в себе достаточно сил, она упорно доползла в ванну.
Но, стянув верхнюю одежду, наткнулась на зеркало в полный рост и застыла. Кей с недоверием вглядывалась в собственное отражение. Девушка в зеркале казалась чужой, хоть в ней и были знакомые черты. Это была не она… Пожалуй, теперь она окончательно осознала, что человеком не являлась. Хоть фигура в отражении выглядела вполне по-человечески, спутать все же было невозможно.
Проклятые волосы не просто отросли — кончики этой гривы болтались примерно на уровне коленей. Тем удивительнее было, что вес совершенно не чувствовался. Они не путались и не топорщились во все стороны, а выглядели как черное шелковое покрывало, стекающее с головы и окутывающее фигуру.