— Хотя не совсем так, — немного подумав, поправилась Дельфина, — сначала появился проект приюта для потерянных детей. Таких, как вы, — бросила она печальный взгляд на застывшую троицу. — Попытки дивных спрятаться привели к развалу существовавших диаспор, служащих поддержкой друг другу. Ожидаемо, что некоторые из дивных окончательно пропадали из поля зрения Совета. Спустя какое-то время стали появляются такие, как вы — дети, потерявшие родителей слишком рано, чтобы осознать свою природу, и оказавшиеся в человеческих приютах. И все это приводило к не самым приятным последствиям. Но после Первой мировой войны все стало еще хуже.
Лицо Дели совсем потемнело, а губы сжались в тонкую бескровную линию.
— Игнорировать с десяток детей, разбросанных по Старому и Новому Свету, Советы могли себе позволить, изредка прикрывая проявляющиеся странности. Когда это число перевалило за сотню, закрывать глаза уже стало невозможно. А любая война оставляет за собой след из сирот. Сразу после окончания было принято решение организовать на территории западной Европы приют и свозить туда детей со всего света. Я тогда состояла в Совете и на нашей территории решили реализовать этот проект. Мысль, что именно приют может стать нашим шансом для выживания, пришла мне в голову, когда стали собирать первых детей, — призналась женщина.
— Большинство из них успели неплохо устроиться в человеческом мире, не слишком выделяясь среди толпы таких же несчастных. Чаще всего способности проявлялись исключительно в стрессовых ситуациях, до этого совершенно не выделяя ребенка из толпы. И я подумала, что возможно, именно детская способность адаптироваться изменит мир дивных. Наши детей растут в закрытом обществе, среди подобных себе и привыкли к собственной природе. Выросли с присущей нам моралью и виденьем мира. Эти — росли среди людей и поэтому гораздо лучше умели притворяться ими. Я идеей с остальными членами Совета, и было решено попробовать. Мы наняли для управления приютом людей, что существовали на грани. Такие были во все времена — те, кто знал о нас, но не являлся дивными. Отдали школу тем, кто представлял, кем являются дети и мог помочь им совладать с силами. Сами же продолжали наблюдать со стороны, изредка вмешиваясь в процесс обучения. Никто не скрывал от детей их иную природу, но к мыслям, что они являются другим видом, подводили постепенно, стараясь не акцентировать на этом внимания. И здесь началась Вторая мировая, — женщина устало прикрыла глаза рукой.
Несколько мгновений она словно собиралась с силами, чтобы продолжить и ее сосредоточенную тишину никто не решился нарушить.
— На территориях Старого Света стало сложно выживать даже взрослым дивным, что уж тут говорить про детей. Закулисные интриги Советов, так или иначе участвовавших в конфронтации, тоже не вносили стабильности. Я решила, что пора эвакуировать детей в Новый Свет. Обеспечила средствами, подготовила поддержку на материке и отправила. Получив подтверждение, что все дети благополучно добрались, я погрузилась в остальные заботы. Забыла на время, переложив ответственность на Совет, что принял их. Прошло больше десяти лет, прежде чем, выплыв из ужасов и последствий войны, я поинтересовалась их судьбой. И получила печальный ответ — дети выросли и, вооруженные знанием о том, кто они, разбежались по свету. Детей привозили все меньше, приют снова переехал. Еще через десяток лет узнала, что проект окончательно закрыли, как неудавшийся. Оставшихся детей раздали по семьям дивных.
Размышляя над этим рассказом, Кей поняла, что совершенно не злится. Лишь какое-то горькое разочарование и непонимание, как, в общем-то, благородная и хорошая идея превратилась в их интернат. И почему одна из ее основателей почти полвека считала, что ее идея провалилась.
— Тогда что же такое наш интернат? — задал Мердок созвучный ее мыслям вопрос. Парень уже не выглядел злым, лишь мрачным.