На следующей песне концерт оканчивается. В коридоре охранник заливает сумку водой из чайника и обнаруживает внутри будильник на батарейках, какие-то провода, ведущие к замотанным изоляцией коробочкам... В сумке бомба. Он звонит в милицию. Звукорежиссер отрубает аппарат на сцене. Мы не успеваем понять, что происходит. Лёнькин комбик почему-то не сразу отключается, и он еще с минуту наигрывает что-то в тишине, пока не замечает, что все уже давно остановились. К Болту подходят два мента с охранником. Они быстро о чем-то переговариваются, и он возвращается к микрофонной стойке. «Друзья, – говорит Джонни Болт, – к сожалению, мы вынуждены прекратить концерт». «Уууу» - огорченно гудит зал. «Похоже, что кто-то пытался нас взорвать, так что теперь надо спокойно и быстро всем выйти из клуба». Снова огорченное «Ууууу». Доносится крик «ACAB! Опять мусора все испортили!». «Друзья, на этот раз это не звонок о заложенной бомбе, бомбу нашли по-настоящему. Вы видели, она дымилась вот тут на сцене, все серьезно, поэтому надо расходиться. Нам тоже очень жаль, что так вышло, но, слава богу, это не последний концерт, хотя, похоже, что мог бы». Несколько голосов из зала орет: «Так уже нашли бомбу-то, че теперь останавливаться?». Настоящие тусовщики, ничем их не возьмешь. «Тут уже полно милиции, а скоро будет еще больше, – говорит Болт – так что в любом случае на сегодня это, к сожалению, все. Простите, друзья, не мы в этом виноваты, мы обязательно устроим еще концерт». В зале действительно становится все больше милиции, толпа потихоньку вытекает на улицу. Мы сматываем провода и, подгоняемые ментами, идем собираться в гримерку. Клуб огромный, в нем аж три гримерки. Это, конечно, удобно, с учетом того, сколько тут сегодня групп, музыкантов, гитар и всякого их барахла. Наша гримерка самая маленькая, зато тут всего две группы: мы и Casualties. Нас, видимо, как наиболее неадекватных панков, отселили. Все группы, что играют сегодня, достаточно известны. Нас раскидали по гримеркам как-то случайно, но, вообще, в засценном мире существует строгая гримерочная иерархия: самая крутая группа тусуется в отдельной гримерке, группы поменьше – все вместе в общей гримерке, самые неизвестные группы ставят свои гитары у барной стойки. Конечно, это логично, они такие беспонтовые, что гримерки им не полагается. Пусть сгорят в аду на медленном огне те, кто это придумал: три четверти групп, в которых я играл, ставили свои гитары у барной стойки. «Ну, пойми, чувак, гримерок мало, а групп много! Все не поместятся! Если удается всех разместить – я всегда размещаю», – объясняет мне организатор. Ладно, пусть не горят в аду. Вообще-то, мне плевать, где стоит моя гитара, какая разница? Главное, чтобы ее не сперли.
Мы вваливаемся в гримерку, стулья завалены шмотками. Хорхе с Джейком из Casualties сидят на полу и пьют пиво. «Эй, вы, старые говнари, собирайтесь, концерт окончен», – говорит Лёнька ласково. Мы собираем шмотки и уже на английском пытаемся объяснить им, что концерт действительно закончился. Джейк долго что-то шутит в ответ, ему все кажется, что это мы неудачно или непонятно из-за плохого английского шутим. «Bomb, blast..? Blast beat!? Yeah!» – он играет на воображаемых барабанах. Но вот в гримерку заваливаются менты с автоматами и грозно нас подгоняют, вместе с организатором возвращаются их басист с барабанщиком, парни наконец врубаются, что мы не шутим. Они делают удивленные лица.
– Бомба? Нихрена себе у вас тут в России концерты.
– Да, обычное дело, – говорит Димон. – Could you pass me the beer?
