Мы, конечно, ко многому привыкли, но бомба для нас дело все же необычное. Все приятно возбуждены, приятно от того, что мы явно не взорвались, и скорее всего уже ничего нам не угрожает. В то же время кто-то пытался нас взорвать – как не крути, это делает нас немножко героями, значимыми фигурами, хотя по большому счету мы к этому не имеем никакого отношения. Определенно, сейчас происходит та самая история, которую мы потом будем рассказывать друзьям. Интересно. За сценой по коридору бродят взбудораженные, слегка пьяные музыканты, у всех похожие эмоции. Кто-то расстроен, что не успел сыграть, кто-то его утешает, что нечего париться, бабло все равно уже заплатили, зал был полный, музыканты не слажали – можно считать, что все прошло круто, концертов еще миллион будет, а тут такая история! И только бедный организатор концерта Стейк бегает по всему зданию, как ужаленный, решая миллион свалившихся на него проблем. Мы договариваемся погулять по городу с парнями из Casualties. Стейку, похоже, сегодня будет не до них, а нам, конечно, в радость пообщаться со знаменитыми заграничными коллегами. В дверях служебного входа Лёнька замечает ментов с собаками и съедает все свои запасы наркотиков, испугавшись, что собаки вместо бомбы найдут его, а Болотин замечает кучу телекамер, набросившихся на Стейка, и ничего не съедает, но планы его меняются. «Так, парни, вы тусуйтесь с Casualties, меня не ждите, я сегодня поеду к Маррадеру, завтра встретимся у поезда», – он бодрой походкой направляется к телекамерам. «Здравствуйте, я Иван Болотин из группы BandX. Дело в том, что бомбу первым обнаружил я... Вы, конечно, спросите, что я почувствовал, когда увидел дымящуюся сумку... Я просто понял, что кто-то должен унести ее оттуда, пока не случилось непоправимое...». Дожидаться его действительно не было смысла, еще несколько часов после Болотин с большим удовольствием в красках рассказывал различным каналам и газетам, как он спасал посетителей и обезвреживал бомбу. Рассказывал он очень искусно, вроде бы даже не привирая, лишь слегка приукрашивая, но выходило у него удивительно геройски, как в голливудском фильме, ну разве что только он не летал по небу с буквой S на груди. Настолько складная и красивая у него получилась история, что вскоре он сам в нее поверил и впредь даже не сомневался, что все так и было, и страшно обижался, если кто-то из нас ему намекал, что к сумке этой он притронулся, вообще, случайно.
Итак, мы встретились у вагона. Болт в прекрасном расположении духа. За утро он три раза видел себя по телеку, но хоть он и провел несколько часов с журналистами и ментами у клуба, и даже ездил потом со Стейком в отделение (туда ездили еще две съемочные группы, так что и он посчитал своим долгом) практически ничего нового он рассказать он не может. Пятьсот грамм тротила и еще килограмм болтов и гаек, при такой плотности народа без жертв бы не обошлось точно. Всем крупно повезло. Пока никого не нашли... «А что, Болта бы убило болтом, очень романтично, а? Ты мог бы дать по этому поводу интервью!» – перебивает Болотина Лёнька. Джонни Болт морщится: «Это все для группы, вот NoFx могут себе позволить выступать с баннером сорок на шестьдесят сантиметров, они и так уже известны всему миру, им дальше некуда, если мы будем всему миру известны, мы тоже, знаешь... и потом я действительно был там и нашел эту чертову бомбу!» Они быстро успокаиваются, Болт продолжает: «Есть какие-то видео с камер наблюдения, допросили Стейка, администрацию клуба и еще несколько человек... Все подозревают, конечно, фашистов, но менты по этому поводу заявлений никаких не делают, завели дело за незаконное хранение оружия и боеприпасов. Вот вроде и все».
Фашисты, нацисты, национал-социалисты, ультраправые националисты, язычники и православные хоругвеносцы – не вдаваясь в детали и исторические подробности и основываясь на советских фильмах о Второй Мировой, мы называли их «фашики». Так как-то смешнее. Фашики были нам врагами. Точнее, мы были им врагами. Нам, вообще говоря, на них было бы абсолютно наплевать, мы просто считали их идиотами, но они вмешивались в нашу жизнь. Со временем значение слова «фашики» расширилось и стало обозначать не только фашиков, но и вообще все негативное: «Вот, фашики, не пускают бесплатно в туалет на вокзале!». Лет в тринадцать я подружился с уличной тусовкой арбатских панков. Спустя пару недель знакомства мне пришлось отбиваться с моими новыми друзьями от внезапно напавшей на нас толпы гопанов в китайских бомберах. Это были загадочные «скенхэты», футбольные фанаты. Я с удивлением обнаружил, что есть люди, которые ничего обо мне не знают, но уже не любят меня, например, просто за то, что я панк. В сущности, я был еще ребенком, для меня это была неприятная новость. Выбирая друзей, я одновременно выбирал врагов.
