Что-то в его словах есть. Панк-рок, конечно, музыка городов. Тут он прав. Однажды я навещал моего друга, который уехал жить на метеостанцию в прибайкальских горах. Я думал, что за те три недели, что планировал провести у него, допишу тексты для нового альбома группы, в которой тогда играл. Я не написал ни строчки. Оказалось, что между многокилометровыми выматывающими горными походами, зарядками с топором и пилой, приготовлениями еды на огне, охотничьими историями, закатами и восходами не было для этого времени, а самое главное, необходимости и желания. Политика, социальные проблемы, левые, правые, панки, скинхеды, хипстеры, экологи, заводы, офисы и магазины, глобализация, ВТО, цены на нефть, клубы и бары – все это не имеет никакого смысла в тайге, когда вокруг тебя на сотню километров нет больше ни одного живого человека, а только горы, перевалы, ручьи, брусника, грибы и медведи. Бесконечная мощь природы и вполне ограниченная мощь твоих мускулов, борьба, по итогам которой ты понимаешь всю слабость и силу человека. Рядом с горой я – муравей, я никогда не смогу сдвинуть эту гору, я даже не буду пытаться, но, черт возьми, я на нее залезу! Я помню, как я лежу на рюкзаке на привале и мысленно дорисовываю бас-гитарный комбик в колее от вездехода рядом с поваленной сосной. Вокруг кусты и валуны, торчащие из мха, сзади лес. Ставлю прямо на заросли брусники рядом парня в проклепанной куртке с ирокезом – жуткая нелепица, ему тут нечего делать. Из всей музыки в плеере я слушал только регги, да и то нечасто. У меня даже проскакивала мысль, не завязать ли мне со всем этим панк-роком, раз это так легко потеряло всякий смысл, не перебраться ли к нему на метеостанцию, может, тут и есть настоящая жизнь? Я вернулся домой и очень быстро дописал все тексты, в городе это все мгновенно снова обрело былое значение и важность, а способ установки коптильни и умение развести огонь под дождем, наоборот, полностью потеряли свою значимость. В мире есть место и тому, и другому – есть что выбирать. Болт прав, панк-рок – музыка городов и ревущих моторов, и крестьянин из глухой провинции, возделывающий землю плугом, ее не поймет, а вот мужик из консерватории вполне мог бы, но не пытается. Он ведет себя хуже, чем абориген, впервые встретившийся с консервной банкой. Понятия не имея, зачем она нужна, абориген с интересом и удивлением рассматривает новый предмет, не догадываясь, что внутри, и не представляя, что ее можно открыть. Мужик же ведет себя как старший брат этого аборигена, который тоже не имеет ни малейшего понятия, что это и зачем оно нужно, но уверенно говорит: «Ну, да, я знаю, это называется консервная банка, я видел такую однажды, выбрось, ее, она бесполезна». Ему кажется, что если он ее уже видел и дал ей название, то знает о ней все, нет смысла возвращаться к этому вопросу и искать там что-то новое. Так часто бывает. Кажется, что ты знаешь что-то, хотя на самом деле всего-навсего услышал или придумал для этого название. Адронный коллайдер – а, ну да, это такая... ммм, ну физики придумали такой большой бублик, чтобы поскорее приблизить апокалипсис. Я понятия не имею, что это, но я столько раз слышал это название в новостях, в анекдотах, шутках и мнениях людей, которые понимают в этом не больше моего, что у меня создается ощущение, что я знаю, что это такое. Или пример попроще - холодильник – конечно, я знаю, что такое холодильник, он охлаждает, у меня дома есть холодильник.
– Да, знаешь? Почему тогда, черт возьми, он охлаждает? Сделай мне холодильник?
– Ну, это физика, там фреон... переходит из жидкого состояния в газообразное...
– Вот тебе ведро фреона и мешок железной руды, сделай мне холодильник!
Так же и этот мужик из консерватории, он знает, что панк-рок – это какая-то дерьмовая антимузыка для дегенератов. Ему кажется, что этих знаний достаточно, чтобы делать выводы.
Лелик пытается примирить их:
– Ну, это же все музыка. Так или иначе, все делается из нот и аккордов. Мы можем взять вот то, что девочки сейчас играли на скрипках, и сделать подкладочку: барабаны, гитары с тяжелыми риффами, и получится рок. Или, там, в слабую долю гитарки – и будет регги.
– Вот это-то и грустно, – отвечает консерваторский работник, – ваше поколение так воспитано, что вам нужно, чтобы были обязательно подкладочки, понимаете. А подкладочка-то не нужна!
– Да я и не говорю, что нужна, я говорю, что можно! И то, и то – музыка, зачем ее разделять? Может быть хорошая, может быть плохая, разная... – отвечает Лелик, но мужик уже не слышит его, он говорит:
– Я считаю, мы должны в первую очередь прививать вкус молодежи! – На самом деле он имеет в виду: «Я считаю, мы должны в первую очередь прививать
