А может быть, это и называется хороший шоумен? Ведь какая, к черту, разница, хороший он или плохой на самом деле. Они смотрят на него, они хотят верить, что он крутой чувак, и он тоже хочет в это верить, он харизматичен настолько, что может нести любую чушь, а они будут его слушать. Они дают друг другу то, что им надо. В следующий раз они увидят его через год, когда мы опять будем играть здесь на фестивале (хотя, наверное, через год части из них уже стукнет двадцать, и они поймут, что уже слишком стары для панк-рока). В общем, они не будут долго и плотно с ним общаться, не будут вместе решать бытовые проблемы: решать, кто будет мыть посуду, делить деньги и так далее. Они получают своего рок-героя, он получает их скоротечную любовь, славу и какое-то количество денег. Все счастливы. Через год он снова выйдет на сцену и будет им улыбаться. Кому нужна эта долбаная реальность, кого она волнует? Лёнька тем временем не реагирует на попытки его разбудить, вообще. Он спит крепким и ровным богатырским сном. Мы думаем, не вызвать ли скорую. Понимаем, что перечисление всего того, что он съел, выпил и выкурил за эти три дня может вызвать серьезные проблемы с законом у нас у всех. Решаем дать ему поспать за сценой какое-то время. Если вдруг станет хуже – вызовем врача. «Наш гитарист трое суток писал для вас новые песни, и уже очень скоро вы услышите их на нашем новом альбоме, а пока мы дадим ему немного отдохнуть и сыграем вам нашу специальную программу вчетвером», – говорит Болт в микрофон, толпа аплодирует. Мы переглядываемся, и Димон говорит: «Ну, а что, бывает. Помнишь, как-то на Дистемпере в клубе «Свалка» Носатый упал со сцены в толпу и там уснул». Мы доигрываем вчетвером. Получается гораздо лучше, чем с Лёнькой.
На последней песне кто-то из публики выдает джоинт Болотину. Тот с радостью принимает. В одной руке у него джоинт, в другой – микрофон. Болотин поет песню о том, какие мусора тупые ублюдки, и о том, что скоро наступит лигалайз, и в этот момент на сцену поднимается человек в голубой рубашке с погонами и в фуражке. Они о чем-то говорят с Болтом, и оба уходят со сцены, но всего этого я не вижу, я играю на гитаре и рублю рок. Когда я оборачиваюсь, я вижу, что Болт ушел, а в микрофон теперь поет какой-то пьяный в жопу чувак из толпы. «Ну, Болт совсем охренел, – думаю я, – получил джоинт, ему тут же стало лень петь, он сделал красивый жест – отдал микрофон в зал. Пусть поет весь зал, это панк-рок, и у нас тут равенство и братство. А на самом деле просто свалил со сцены и сидит теперь там где-то сзади, дует свой косяк, смотрит, как мы здесь играем. Потом подойдет и скажет: «Да, ребят, без меня как-то вы не очень смотритесь»».
На самом деле он в этот момент разбирается с милиционером. Тот, не замечая джоинта в его руке, пытается переорать музыку: «Выключайте все на хрен, концерт прекращается, кто главный?». Болт, пряча за спиной косяк, ища глазами место, куда бы его спрятать, кладет его на колонку и уходит с милиционером, объясняя ему, что он не главный, он просто известная рок-звезда Иван aka Джонни Болт, приехал выступить на этот фестиваль по приглашению, он понятия не имеет, как это все тут включается, выключается, и вообще – разбирайтесь с охраной, ко мне-то какие вопросы. Все это стараясь сделать так, чтобы милиционер стоял спиной к колонке, на которой лежит косяк. Наконец наш гитарист Лелик замечает проблему Болта, подходит к колонке, на секунду отпускает гитару и щелчком сбивает косяк с колонки.
Он улетает за сцену, где сидит усталый паренек – техник, который целый день бегал с генератором, прокладывал проводку и аудиокабели. Он сидит на земле, прислонившись спиной к сцене, он устал, музыка ему уже совсем не интересна. Хочется есть и спать, и тут к его ногам падает джоинт. Он осторожно берет его, затягивается, и на его лице появляется улыбка. Он поднимает благодарные глаза к небу, пославшему ему такой подарок.
