В туре полностью

Раньше группа BandX перемещалась купейными вагонами и самолетами, но из-за прогрессирующего скупердяйства Болотина пересела на плацкарты. Следующий тур, наверное, будет вообще автостопом. Впрочем, мне нравится ездить плацкартом, я никуда не спешу, умею получать удовольствие от дороги. Я отлично понимаю европейцев, которых мы встречаем в тамбурах вагонов поездов, идущих за Урал: молодые или не очень, улыбающиеся, бородатые, с загорелыми подругами, компаниями или поодиночке, все они твердят на один голос: «Я мечтал проехаться по Trans-SiberianRailway, выйти на Байкале, а потом отправиться в Монголию, и вот я здесь, и это удивительно!». Я кручу пальцем у виска: «Да, – говорю, – это круто, безумная идея, отличное путешествие». В поездах, идущих в обратную сторону, встречаются еще более отчаянные путешественники, возвращающиеся домой. Например, англичане, проехавшие на велосипедах из Англии в Японию, или немцы, перегонявшие машину из Чехии в Улан-Батор, поляк, проехавший автостопом всю Индию и Китай, и еще, и еще, и еще. На самом деле, не так уж много я вижу безумного в том, чтобы просто купить билет на поезд и прокатиться пару дней. Где еще почувствовать европейцу, что такое расстояние? В Европе практически нет спальных вагонов, им просто некуда ехать больше нескольких часов. Большинство стран поместятся в Московскую область, ну, может, в две. Тысяча километров – путь через пол-Европы, пересекающий несколько стран. Площадь Московской области составляет меньше одного процента от площади России, меньше трети процента. Тысяча километров в России – не расстояние, а так, ночь на поезде.

Я люблю ночи в поезде: так часто они наполнены случайными встречами, пьянками с попутчиками, джоинтами в тамбуре, походами в вагон-ресторан за дозаправкой. Но в этот раз ночь другая – все тихо. Весь вагон спит, а я брожу в темноте, спотыкаясь о ботинки в проходе, от курящего тамбура до проводника и обратно, с чаем в подстаканнике. Время как будто замирает, час длится вечность, но от этого не скучно, а спокойно. Стучат колеса, слышно дыхание нескольких десятков людей.

Мысли мои прерывает неожиданно распахивающаяся дверь тамбура, появляется Лёнька. Вид у него не очень, Лёньку трясет, он мычит что-то.

– Что? – переспрашиваю.

– Самое жуткое похмелье в истории человечества!

– А, это да.

– Попить бы, а то голова... а еще руки и ноги... затекли, не шевелятся.

Я вставляю ему стакан с чаем в руки. Он постепенно приходит в себя.

– Проснулся – нога не шевелится, вообще. Думал, все, гангрена. У нас пацанчик на районе один так вот пороху понюхал: бегал, прыгал, веселился, потом уснул на сутки, ногу подогнул неудачно, там тромб какой-то. Отлежал, короче. Проснулся – нога не шевелится и вся синяя, например. Думал, пройдет. Дополз до магазина, выпил коньяка бутылку. Ему друзья посоветовали: кровь, мол, разгоняет. В общем, к вечеру на скорой его увезли и через два дня ногу отрезали. Грустная, в общем, история. Глупо как-то парень без ноги остался. Поначалу в депрессию впал, из окна даже выпрыгнуть пытался, но не доковылял до окна. Не привык, наверное, еще на одной ноге. Мать его эту попытку катапультирования вовремя пресекла. А сейчас освоился, подрабатывает в метро чеченским ветераном. Мы к нему приходили, предлагали похороны ноги устроить всем районом: красиво, с оркестром и цветами. Но он что-то совсем чувство юмора потерял. Наверное, оно у него в ноге этой было как раз.

– Ты зачем мне это все сейчас рассказал?

– Ну, ты же собирался сейчас опять начать нытье, что чрезмерное употребление вредит вашему здоровью, что ты за меня переживаешь и бла бла бла. Видишь, я задумываюсь о последствиях злоупотребления, осознаю, что встал на порочный путь... Как я буду на одной ноге по сцене скакать... И форма мне не идет, и потом, я кеды купил новые только на прошлой неделе. Два кеда, если ты меня понимаешь... Голова болит, – он потрогал волосы над левым ухом, с удивлением обнаружил шишку и рану. – О, а это откуда?

– Это... ммм... Не помнишь ничего? Ну, в общем, ты в припеве соль диез вместо соль сыграл, я психанул... вырубил тебя грифом.

– На твоем месте я поступил бы также.

– Угу, колок погнулся, «шаллеровский», жалко.

– Это моя вина, брат, я тебе обязательно возмещу убытки, может вот это немного смягчит боль утраты колка, – Лёнька лезет в карман и достает джоинт.

Лёнька – не просто прожигатель жизни, у него есть научная база. Не особо затейливая, но красивая, что-то вроде фильма «Бойцовский клуб». Однажды у Лёньки даже была девушка, в смысле постоянная девушка, они жили вместе. Ну, то есть у девушки была квартира, и Лёнька в какой-то момент тоже стал там жить, начал ходить на настоящую работу, пять дней в неделю, но... сбежал через несколько месяцев. Он сидел субботним вечером в кресле перед телевизором, сказал: «Дорогая, схожу за пивом», - вышел в тапочках во двор и больше не вернулся.