Но Адди казалось, что он не любил ее, и никогда не полюбит. Такие мужчины, как Уилл Райдэр, не любят женщин, подобных Аделаиде Луизе Шервуд, Она должна была смотреть правде в глаза. Мужчины не влюбляются в слишком высоких, прямых и худых женщин, женщин с безумнорыжими волосами, кошачьими глазами и неинтересными лицами. Вся ее предыдущая жизнь ушла на доказательство этой простой истины. И не следовало забывать о ней даже на мгновение. Адди села на кровати и еще раз тяжело вздохнула. В конце концов она расправила плечи и подняла вверх голову. Что ж, она забудет о своих чувствах к Уиллу. Забудет так же, как и о всех прежних мечтах и надеждах. Иного выбора просто не было. Но если бы только он был…
К концу первой недели своего вынужденного «домашнего ареста» Уиллу стало грустно. Конечно же, он не был обделен заботой и любовью со стороны Жаворонка. Она оказалась очень преданной, но в то же время, и слишком скрупулезной нянечкой. Дядюшке Уиллу пришлось даже самому поволноваться, убеждая девочку, что он отнюдь не собирается в ближайшее время покидать сей мир. Жаворонку просто доставляло удовольствие со взрослым видом корить его за то, что Уилл легкомысленно относится к постельному режиму. Да, для энергичного ранчера пребывание в постели в качестве подопечного казалось похлеще, нежели двенадцать часов кряду в седле…
Однако были и светлые моменты на этой неделе. Например, когда приехала Адди и привезла с собой кучу учебников. Уиллу нравилось слушать, как они с Жаворонком занимались. У Адди был приятный голос, нежный, уверенный и очень мелодичный. Ему так хотелось, чтобы учительница подольше поговорила с ним, но это не удавалось. Адди только кратко отвечала на его вопросы. Уилл не мог понять, отчего она его избегала. Неужели рассердилась по какой-то незначительной причине? Иначе, отчего бы ей прятать от него свои добрые и всепонимающие глаза…
Адди всегда была безупречно вежлива с Уил-лом. Он подозревал, однако, что ее строгая манера держаться — лишь маска, под которой она прятала собственную неуверенность. Так или иначе, но к концу недели настроение Адди переменилось, и она наконец-таки заговорила с Уиллом прежним тоном. Она предлагала ему начать учебу.
— Мистер Райдэр, вам приказано лежать, пока ваши ребра не заживут, — обратилась Адди, протягивая Уиллу букварь, — так почему бы вам с пользой не провести это время?! Я буду вашей учительницей. И пусть это вас не смущает…
Итак, Адди Шервуд стала давать уроки Уиллу Райдэру. Сначала она попыталась определить, с чего им стоит начать в первую очередь. Конечно, Уиллу было стыдно признавать свою неграмотность. Он не мог терпеть, когда кто-то считал его слабым. И всегда утешал свое самолюбие тем, что говорил себе, что очень многие люди, подобно ему, не умеют читать. Некоторые даже расписаться не умели, и не знали простейшей арифметики. А он-то, во всяком случае, в этом разбирался. Но все равно, сознание того, что посторонним людям станет известно о его неграмотности, по-настоящему мучило, угнетало Уилла.
Шли дни, и спокойная уверенность Адди перешла к нему. Райдэр чувствовал себя легко, свободно в присутствии учительницы, он перестал стесняться того, что еще мало знает из того, что было написано в ее книгах. Очень скоро он стал поправляться, выходил во двор. Жаворонок возобновила свои занятия в школе. После уроков Адди и девочка вместе ехали в дом, где жил Уилл. Потом учительница возвращалась к себе домой. Райдэр с гордостью наблюдал, как юная всадница ехала рядом с новой повозкой мисс Шервуд, запряженной в точности так, как ее учил это делать Уилл. Он был несказанно рад тому, что Адди опекает его племянницу и не забывает о своем великовозрастном ученике. Уилл чувствовал себя по-настоящему счастливым в компании мисс Шервуд, последняя все больше и больше его приятно удивляла.
Для Адди часы, проведенные рядом с Уиллом, были наполнены сладостными мгновениями. Порой, когда она на него смотрела, на его склоненное над книгой лицо, на его золотистые волосы, она мечтала о том, что могло бы быть с ними, полюби они друг друга. Радостно и волнительно было видеть его каждый день рядом и слышать, как он по-особенному произносит ее имя…
Адди особенно нравилось, как светлело его лицо, когда Уилл начинал понимать нечто новое из того, что она ему объясняла в качестве урока. Когда он выполнял задания потруднее, в его глазах лучилось такое удовлетворение, и тогда Адди казалось, что она причастна к какому-то чуду. То и дело в совместных разговорах Уилл вспоминал свое прошлое, в двух словах касался своей семьи. Адди, конечно же, хотелось как можно больше о нем знать, но она не смела его расспрашивать. Семейные воспоминания были очень личным делом. Адди считала, что в них может быть посвящена только жена. А она еще давно поставила в этом вопросе точку.
