— Я не зашёл так далеко, но… я поступил неправильно. Как я уже говорил, Изабель никогда не признавалась, что больна, и всегда отказывалась принимать лекарства от своего недуга. Однако она принимала таблетки валерианы и мелиссы, приготовленные специально для неё Валери, которая была приверженцем альтернативной медицины. Когда мы переехали, она ежемесячно присылала ей эти таблетки, и Изабель принимала их с абсолютным усердием перед сном, не пропуская ни одного вечера. Ну… в течение многих лет я заменял их противозачаточными таблетками. К тому периоду я уже не контролировал себя. Измотанный до глубины души. Чудовищный.
— Чудовищно человечный, я бы сказала.
— Это заставляло меня чувствовать себя ещё более виноватым перед ней. Я чувствовал вину за всё. Потому что не любил её, потому что терпел её, потому что иногда даже ненавидел, потому как понимал, — в глубине души, когда Изабель чувствовала себя окружённой врагами, она была права… Потом моё чувство вины стало ещё более конкретным, когда у меня случился роман с одной из моих студенток. Ничего важного, просто краткий эпизод непристойного секса в моём кабинете в колледже. Я был измотан, разочарован, устал. Я не был влюблён в ту девушку, она была мне безразлична, я даже не помню, как она выглядела. Я просто хотел испытать удовольствие, чтобы отвлечься от того, насколько разрушена моя жизнь. Я думал, что мне удалось сохранить всё в тайне, но… Изабель словно всё поняла. Странно, но она перестала нападать на меня, не требовала объяснений, не устраивала мне обычные допросы с пристрастием. Именно тогда, когда она могла бы конкретно обвинить меня в неверности, она начала закрываться в себе. Она стала угасать. Несчастье взяло верх над паранойей. Изабель была похожа на тигрицу в клетке, измученную, уставшую от жизни. Однажды в прошлом году я вышел за покупками, хотел приготовить для неё еду, чтобы загладить свою вину, и… когда вернулся, нашёл её повешенной.
Хватка Евы на его плече превратилась в настоящие тиски. В голубых глазах промелькнула искра искреннего ужаса.
— Боже мой! Этого… этого я не знала!
— Никто не знал. Изабель… она умерла в одиночестве. Одна. Хуже, чем животное. Даже собака не должна умирать без ласки. Она, должно быть, чувствовала себя в таком отчаянии, понимая, что я на самом деле предал её, во всех смыслах… а меня не было рядом. Мысленно я давно бросил её. Тогда я понял, — чудовищная ДНК моей семьи поглотила меня. И я получил ещё одно подтверждение этому, когда согласился на идею бабушки всё скрыть. Принадлежать к семье влиятельных бизнесменов имеет свои леденящие душу преимущества. Официальная версия — естественная смерть, никто не задавал вопросов, никто не расследовал, всё закончилось в самом абсолютном и холодном забвении. Но для меня начался настоящий ад. Совесть и раньше не была родниковой водой, но вот уже год я живу, преследуемый самим сатаной. Подумать только, я даже сделал татуировку, посвящённую Изабель, в попытке унять свои угрызения совести. — Байрон замолчал, опустив лицо на руки, и сделал вздох, похожий на последнюю часть рыдания. — А потом… потом появилась Франческа и… потрясла меня. Она красивая, интересная, интригующая, но… ещё и уязвима. Я уверен, за стервозной внешностью скрывается стекло. Возможно… может, меня привлекают такие женщины?
— Ни один человек не застрахован от слабости, Бай. Все мы по-своему сделаны из стекла. У каждого из нас есть воспоминания, секреты, мысли, которые нас пугают. Даже Супермен теряет свои силы из-за криптонита, верно? Ни одно существо, будь то человек или инопланетянин, не является несокрушимым. Но проблема не в этом.
— А в чём?
— Я уже задавала тебе этот вопрос: насколько она тебе нравится? Что ты на самом деле чувствуешь к ней? В прошлый раз ты не смог мне ответить вразумительно.
