Внезапно этот дом мне становится ненавистен. Я понимаю, — это иррациональная ненависть. Если мужчина был женат и много лет владел домом для отдыха, то неизбежно, что его бывшая жена жила там какое-то время. Это неизбежно и нормально, но я не могу избавиться от чувства неуместности. Небо кажется мне темнее. Океан — серого металлического цвета. Мне хочется выбраться отсюда.
Вдруг я слышу стук в дверь.
Байрон уже вернулся?
Нет, это не он. За дверью стоит дама, которую я, кажется, уже где-то видела, хотя при этом уверена, что никогда её не встречала. Красивая высокая женщина, ей определённо за шестьдесят, но одета и накрашена она так искусно, что выглядит гораздо моложе. На ней строгий брючный костюм бежевого цвета, который, кажется, стоит кучу денег, и туфли на невысоком каблуке из крокодила или какого-то другого бедного чешуйчатого животного. От всей её фигуры исходит высокомерие, от которого меня потряхивает.
— Вы кого-то ищете? — спрашиваю, озадаченная её враждебным выражением лица. Она смотрит на меня серо-голубыми глазами, которые кажутся сделанными из расколотого стекла.
— Да, вас, — заявляет она. — Могу я войти?
— Нет, пока не скажете, кто вы такая и что вам нужно, — продолжаю я. Меня раздражает её взгляд злой ведьмы, уверенность человека, привыкшего быть главным. Меня раздражает уверенность в том, что по какой-то причине она меня ненавидит.
— Слух о вашей грубости не был преувеличен, — отвечает она. — Я Марджери Лорд.
Не могу не поморщиться. Вот где я видела её раньше: в фотоальбоме в доме Байрона. Только на той фотографии, единственной, где изображена бабушка, она была гораздо моложе. Однако у неё по-прежнему вид менторской Минервы.
Отодвигаюсь в сторону, чтобы дать ей пройти, хотя у меня нет никакого желания её впускать. Но в конечном счёте этот дом скорее её, чем мой, это его бабушка, я никто и не имею права отказать ей в доступе. Честно говоря, меня охватывает большой соблазн — подтолкнуть Марджери Лорд и повалить задницей в песок, приказав убраться с дороги, но я стараюсь устоять и вести себя хорошо.
Она входит в дом и передвигается по нему с видом человека, не являющегося гостем. Дойдя до гостиной, снимает пару мягких замшевых перчаток цвета лесного ореха. Смотрит на меня, оглядывая с ног до головы, а затем заявляет:
— Мне не говорили, что вы такая красивая.
Мне следует чувствовать себя польщённой? Нет, потому что я скорее чувствую угрозу. Это не комплимент, это больше похоже на оскорбление.
— Байрон ушёл и скоро вернётся, — отвечаю я. Мне трудно удержаться, чтобы не схватить её за воротник дорогого пиджака и не вышвырнуть за дверь.
— Я знаю, видела, как он уходил. Но я хочу поговорить именно с вами, а не с внуком.
— Со мной?
— Мне сказали, что вы встречаетесь.
— Кто вам доложил? У вас есть личные шпионы?
— Что-то вроде того. В любом случае я здесь не для того, чтобы отнекиваться. Просто хочу поставить вас в известность о насущной необходимости.
— И что же это будет?
— Эти отношения должны закончиться. Сегодня же, поправлюсь: немедленно.
У меня округляются глаза и просто отвисает нижняя челюсть; даже я в шоке от такой дерзости.
— Я поняла, — заявляю ироничным тоном, — я нахожусь в середине фильма, в сцене, где богатая стервозная родственница предлагает деньги очередной бедной девушке, чтобы та оставила своего обожаемого внука, дабы он мог жениться на более подходящей кандидатке, возможно, богатой и из отличной семьи. Вы планируете заплатить мне наличными или чеком?
— У меня нет привычки тратить деньги впустую. Я не собираюсь давать вам ни цента.
— Конечно! Вы хотите убедить меня, используя своё высокомерие? Мне кажется, мэм, у вас плохая позиция. Возможно, я обладаю большей властью, чем вы.
— Я это прекрасно знаю. У меня есть довольно подробный список всех обвинений против вас. Драки, в которых вы участвовали, случаи арестов за хранение марихуаны, публичное пьянство и бродяжничество, не говоря уже о протоколах суда, на котором вы были приговорены к четырём годам лишения свободы. Неплохое резюме, без сомнения.
— Вы… копались в моём прошлом?
— Конечно, вы же не думаете, что я оставлю своего единственного внука на милость всех проходящих мимо побирушек!
Мы смотрим друг на друга со взаимной ненавистью. Сейчас я скажу ей отвалить, сейчас я её задушу, сейчас….
— Откуда у вас эти шрамы, мисс Лопес? — спрашивает она с ненавистным холодом. Инстинктивно я смотрю на свои запястья. Как всегда, их прикрывают длинные рукава, а также мои верные татуировки в виде змей. Как она заметила эти бледные следы тринадцатилетней давности? — Не волнуйтесь, они хорошо спрятаны, вот только я знаю, что они там есть. Я не нашла никаких официальных записей об этом, но могу сделать некоторые элементарные выводы. Смерть матери, передача вас отчиму, безуспешная попытка самоубийства, а затем попытка убить мужчину, сжечь его заживо. Только тупой бюрократ может не проследить связь между всеми этими событиями. Отчим издевался над вами? Сколько вам было лет? Десять? Двенадцать?
