Под толстым эвкалиптом было сыро, серо и неуютно. Сквозь густую листву целые водопады воды обрушивались на плечи, окатывая холодной лавиной с головы до ног, пробираясь под одежду и выстужая тело насквозь. Маша и Мэтт сидели под особенно частым переплетением веток и ждали рассвета. Даже прижавшись плечом к плечу, они тщетно пытались удержать в теле хоть немного тепла.
В который уже раз Беллами заставил себя повернуть голову.
— А эта техника глубокого дыхания помогает, спасибо.
Маша слегка улыбнулась.
— Главное — не простудиться, — голос вдруг охрип, и Беллами прочистил горло, но тут же натянул улыбку на бледное лицо. Обеспокоенно покосившись, Маша кивнула и крепче обхватила себя мокрыми руками.
— Дня через три… дождь пройдёт… и мы поищем… где нам укрыться… пока он не пойдёт снова… — Мэтт бросал фразы короткими репликами и старался не напрягать связки, но где-то за языком уже ощутимо першило.
Содрогаясь от каждого дуновения ветерка, Маша потёрла оледеневшие пальцы. У них не было ни еды, ни воды, оружия, тёплых вещей, укрытия, на худой конец. То немногое, что завалялось у них в сумках, они уже съели, а то, что осталось — пока не могло им ничем помочь.
— Это прям наказание какое-то, — тоскливо простонала девушка. — И в чём я только виновата?..
Мэтт, забыв на мгновение о холоде, мягко толкнулся в её плечо.
— Эй! Ты, конечно, не при чём. Это всё грёбаные идеи мои, прости.
— Ну что ты! Ты же тоже не виноват! — запротестовала Маша.
Мужчина наклонил голову, всё ещё улыбаясь, но теперь в его глазах вспыхнули знакомые смешинки.
— А разве быть со мной… для тебя такое уж наказание, красотка?
Лицо девушки неожиданно покраснело так сильно, что музыкант от удивления смутился сам.
— Нет, — пролепетала она и развернулась к нему всем телом, отчего капли воды с её рук полетели в разные стороны. — Это не так. Мне… нравится…
— Мне тоже, — согласно кивнул мужчина, так и не дождавшись окончания фразы. Он старательно отводил взгляд от насквозь промокшей одежды девушки, сквозь которую явственно просвечивало нижнее бельё.
— Я рад, что мы с тобой… что с нами всё в порядке.
Тихонько вздохнув, Маша нахохлилась и продолжала сидеть смирно, стараясь не прижиматься к тёплому плечу достаточно сильно.
Наступивший неожиданно, как и всегда в тропиках, рассвет не принёс никому ничего нового. С трудом поднявшись, размяв затёкшие мышцы и сорвав росшие неподалёку листья крупного папоротника, они двинулись дальше в избранном накануне направлении.
На поиски выхода ушёл целый день. Оба проплутали под холодным проливным дождём до сумерек и вымотались настолько, что почти не разговаривали, находя силы только для того, чтобы подбодрить друг друга.
За большим поваленным эвкалиптом, напоминающим своей раскидистой кроной некое подобие шалаша, обнаружилось местечко посуше. Молодые люди накидали на землю под ней некоторое количество больших листьев, перекусили найденной черникой и, боязливо соприкасаясь спинами, растянулись с сумками под головой. Обоих мучили холод и сомнения, но они не решились ни прижаться друг к другу вплотную, ни даже предлагать это, и вскоре забылись беспокойным сном.
Их друзья провели этот день в тёплой палатке. Несмотря на трогательную заботу Доминика, тревога не отпускала сердце девушки.
***
Наутро Маша проснулась с необычным ощущением новизны. Дождь почти перестал, редкими капельками ударяясь о ветки над её головой и падая на лицо. Сквозь листву проглядывало серое небо, гнавшее ленивые облака, но здесь, внизу, под защитой раскидистых араукарий, ветер почти не чувствовался.
Девушка бесшумно села и отодвинула от себя тёплые ветки, которыми они по совету Беллами накрылись на ночь со всех сторон. Боясь его потревожить, она нарочито равнодушно оглядывала расслабленное во сне поджарое тело, полускрытое влажной, грязной и мятой тканью, забрызганные грязью ботинки, слегка загорелую кожу, тёмные тени под пушистыми ресницами… Рука сама потянулась и слегка потрепала спутанные волосы. Капельки воды лишились прибежища и брызнули во все стороны. Мужские веки дрогнули, открывая ясную синеву.
— Привет! О, это ты, красотка…
— Доброе утро! А кого ты ждал? — Маша извлекла из бокового кармана сумки щётку.
— Энни, конечно!
Непонятное чувство, похожее на разочарование, обожгло сердце. Щётка послушно замерла над пятном на колене. Естественно, компания жены была бы ему гораздо приятнее, да и какое ей, собственно говоря, до этого дело?! Но почему-то досада сразу сменилась грустью, и девушка, наскоро закончив туалет, поплелась к ближайшим зарослям.
Мэттью тоже занялся собой. По возвращении спутницы он встал, подошёл к ней вплотную и положил руки на плечи, заглядывая в лицо.
Многократно ускорившееся биение сердца заставило Машу поднять взгляд. Беллами усмехнулся одними губами, выразительно глядя в расширившиеся серые зрачки и ощущая ладонями испуганно напрягшиеся мышцы.
— Не волнуйся, красотка, — произнёс он очень мягко. — Крепись. Мы обязательно найдём своих.
