На одной из пьянок познакомился с Никитой. С матерью отношения так и не наладились, и, хоть мы снова сошлись (в который раз за эти года), но ссоры стали рутиной. Честно, мне это уже надоело. Я метаюсь от одного к другому: то ли улыбаться с матерью, словно ничего не было, то ли снова ссориться. Я устал и иногда подумываю о том, чтобы окончательно расставить все точки над «i».
Но я не спешу с выводами и стараюсь наслаждаться настоящим. В настоящий момент я сижу с необыкновенной девушкой на крыше. И этой девушке я за все хочу сказать «спасибо». С ней я чувствую спокойствие и уверенность, что все наладится.
Но Вика не выглядит веселой. Да хотя бы просто не смотрит на меня: она погружена в себя, на ее лице уже нет улыбки. А мне, пускай сам тоже ненадолго ушел в себя, абсолютно не нравится ее грусть. Может, ей все еще неприятно находиться со мной?
— Эй, — говорю я нежно, положив руку ей на спину, заставляя Вику поднять взгляд. — Все в порядке? — Она кивает, натянуто улыбнувшись. — Если ты все еще зла на меня…
— Оу, нет, — она легонько сжимает мое колено. — Все в порядке, просто… — прикусывает губу, отводя взгляд, — неважно.
Снова вижу какую-то грусть. Неужели я и вправду так больно ей сделал, что она даже не хочет снова поднимать эту тему?
— Договаривай, — прошу я. — Просто что? — Вика опускает взгляд и слегка трясет головой, почесывая запястье.
— Благотворительный бал, просто переживаю, — нервно усмехается она. Опять эти балы, принцы, принцессы, детские дома. Приобнимаю ее за плечо, зарывшись в ее волосы. Она немного расслабляется, повернув голову ко мне так, что наши лбы соприкоснулись.
— Все будет хорошо. Вот увидишь, — (я тебе обещаю).
Жутко нервничаю, потому что прямо сейчас я скорее бегу на семейный ужин. Я должна все отменить! Это было ошибкой, и неважно, вернулся бы Саша или нет. Это все равно была бы ошибка, о которой я пожалела десять тысяч раз и в десять тысяч первый раз на крыше. И затем еще раз пятьдесят в пути.
Я не стала говорить Саше об этом, да и как бы я это сказала? Я и так чуть ли не проболталась, Саша будто видит меня насквозь. Но он даже представить не может, в какой я сейчас заднице.
Несмотря на то, что он кинул меня, после того, как Никита за сутки до этого решил рассказать о бывшей девушке Саши, я все поняла. А я и подозревать не могла, что виноват в разрыве был не он. Теперь картина, наконец, стала цельной, и до меня дошло: он просто обжегся, очень сильно обжегся. Естественно, он не хочет это повторять, поэтому и против серьезных отношений.
И что бы было, если бы я ему рассказала о помолвке, даже если она ненастоящая? Да, после такого его прошлого и в таком настроении, он точно не стал бы меня слушать и снова ушел бы. Но я не хотела этого и не хочу. Саша был очень искренен, я не могла не поверить его словам. Не могла не поверить, что ему действительно жаль. Я бы согласилась дать ему второй (или третий) шанс, но я не стала. Сначала нужно разобраться с Марком, а потом уже налаживать отношения с Сашей, которому не хочу врать и начинать что-то строить на лжи.
День еще не закончен, семейный ужин, слава Богу, сегодня и сегодня все решится. Все закончится, и я смогу выдохнуть полной грудью.
Не знаю, как я прожила всю эту неделю. Она тянулась очень медленно, приходилось всем натянуто улыбаться, чтобы никто не заметил моей тоски. Получалось слабо, вопросов избежать не удалось, но все же собственных переживаний мне хватило.
Я жду, прибыв в дом родителей, когда наконец-то приедет Марк. Я вся на нервах, и только свежие воспоминания и ощущение от встречи с Сашей согревают и дают сил на противостояние. Я не должна допустить этого. В эту пятницу благотворительный бал, который также посвящен нашей с Марком помолвке. О ней известно уже и родителям, и прессе.
Наконец я слышу, как шаги заполняют первый этаж. Сердце начинает колотиться еще быстрее. Вика, ты должна это сделать, ничего не бойся. Мне до сих пор не верится, что я опять готова простить Сашу и поверить в его небезразличие ко мне. Как бы то ни было, именно он в очередной раз поставил мою голову на место.
— Марк, можно с тобой поговорить? — Тихо подхожу я к нему после того, как поздоровалась со всеми родителями.
— Конечно, любимая, — улыбается Марк.
Я закатываю глаза и беру его за руку и увожу ото всех в свою комнату на второй этаж, не слушая, что говорят нам вслед. Сложно пропустить мимо ушей эту притворную романтичную любезность.
— Что ты хотела? — Уже более равнодушно говорит он, когда я закрываю дверь.
Вокруг да около я не собираюсь ходить. Марк кладет руки в карманы, слегка наклонив голову. Я обнимаю себя за предплечья, думая, как начать разговор, и вздыхаю, поджав губы.
— Давай отменим помолвку, — прошу я.
— Что? Я не ослышался? — Хмурится парень, поднимая брови.
— Все так, я хочу, чтобы ты отменил помолвку.
Марк прищуривается, не отводя от меня глаз. О чем он думает? Пожалуйста, будь человеком, хотя бы в этот раз.
— Марк, я…
— Нет, — отвечает он так просто и в то же время так холодно.
— Что значит «нет»? — Мой голос становится тише.
