— Зачем тебе все это?
— Мне нравится эта игра.
— А мне как-то не очень, — прищуриваюсь я, приоткрывая рот. — Я не твоя игрушка, Марк.
— Только не строй из себя пострадавшую, — хмыкает он. — Ты была права, я стараюсь не ради твоего блага, но я пострадал не меньше.
— О чем ты, черт возьми, говоришь вообще?
— О том, что сделал твой отец или, точнее говоря, не сделал, когда мы просили его об этом, — Марк сильнее сжимает руки, отчего я прикусываю губу, сдвигая брови от неприятного ощущения.
— Я не понимаю, о чем ты.
— Конечно, твой папаша не рассказал тебе, как кинул нас. Как он думал лишь о себе, отказал нам в помощи, ведь боялся за свою задницу. И что в итоге? Что в итоге?
— Я не знаю, — отвечаю очень тихо, закрывая глаза.
— Ну, конечно. Конечно, ты не знаешь. Вы же свалили в Финляндию и прикрыли все тем, что я якобы нехороший. Даже деньги заставили выплатить за моральный ущерб. А мы прогорели, — Марк смягчает голос, оставаясь напряженным. Я неуверенно открываю глаза, осматривая комнату на наличие тупого предмета, которым можно шандарахнуть в случае чего. — Этого бы не случилось, если бы Курагин не слинял и не разорвал партнерство из-за сомнительности акций. Но мы прогорели из-за вас, а моя мать ушла от моего отца из-за провала, — он рывком отпускает мои руки и медленно уходит в сторону балкона, проводя рукой сзади по своим волосам.
Я хватаюсь за запястье, опираясь всем телом на дверь, потому что у меня совсем не осталось сил. Какого черта он несет? Причем тут мы, если дело касается лишь его матери? Причем тут Финляндия, когда и так известно, почему мы переехали. Отец предложил эту идею, и я не отказалась, потому что крайние выходки Марка в мою сторону носили сугубо жестокий характер. Хуже, чем первый год его издевательств.
В этот раз я не стану верить Марку, ведь он прав: я слишком много доверяла ему. Мне нужно обговорить все с отцом, все, что накопилось.
— Теперь и вы оказались в похожей ситуации, — парень не по-доброму усмехается, поворачиваясь ко мне лицом. Слежу за каждым его движением и впитываю каждое слово. — Какая ирония, — ухмыляется он. Кажется, он псих.
— Ты делаешь это не ради меня, — пытаюсь я нащупать почву, чтобы хоть что-то понять. — А говорил, что мы теперь за одним столом, так беспокоился о том, чтобы я подумала о семье.
— Стоит мне сказать о семейных ценностях, какой бы противоречащей для тебя идея не была, ты соглашаешься. Мне нужно было твое содействие, я его получил нехитрым способом.
Получается, что Полина была права. А я, не желая разбираться что, как и почему, просто шла с гордо поднятой головой вместе с лозунгом: «Все ради семьи». Марк лишь манипулировал мной.
— Слишком многое накопилось между нами, — ведет плечом парень. — Между нашими семьями в том числе. Пора что-то делать с этим, и я сделал.
— Если бы ты адекватно вел себя в школе, ничего бы делать не пришлось.
— Всякое бывает.
— Всякое? — Ухмыляюсь я, но не делаю резких движений, оставаясь на месте. — Меня все избегали, а потом меня вообще хотели исключить из-за тебя. Для тебя это не имеет значения, ведь так?
— Сейчас это не имеет значения, — подчеркивает Марк. — Скажи спасибо своему любимому папе, потому что теперь меня тошнит от вашей семьи. Как мама ушла из семьи, отец рассказал мне все, я не могу чувствовать к любому из вас хоть что-нибудь, кроме злости.
— Если тебе так противно, почему бы не отменить все?
— Я несколько изменил свой план, — он не смотрит на меня, рассуждая вслух. — Изначально я подумывал отомстить при помощи Ани. Но вернулась ты, и я подумал, что с тобой будет веселее, да и проще.
— Это совсем не весело, Марк. Учитывая то, что мы с Аней тут не причем. Мне жаль, что твои родители развелись, но месть — это не вариант, — (и что за мать у него такая, что она сбежала с тонущего корабля?).
— Нам пришлось подниматься с колен, пока ты радовалась жизнью за границей. Я хочу, чтобы твой отец почувствовал, каково было нам.
Я не могу поверить. День настолько переполнен самыми разнообразными эмоциями, что я не могу сказать и слова. И этот презрительный взгляд Марка, кажется, я видела его всегда. И только сейчас по-настоящему понимаю, как я облажалась, позволив ему руководить всем.
— Так, надевай кольцо, — парень прерывает тишину и кивком головы указывает на украшение, все еще валяющееся на полу. — И пошли вниз, нас, наверное, заждались.
— И все же, — отстраняюсь я от двери. — Почему помолвка, зачем? Ты мог бы сейчас бросить меня и все, месть удалась.
Марк делает шаги в мою сторону, поднимает кольцо и поправляет свои волосы. Недолго рассматривает его, задумавшись, но потом хмурится, поднимая на меня взгляд.
— Я не обязан тебе все рассказывать. Но если ты вздумаешь мне помешать, я мигом развалю весь ваш бизнес. Ускорю этот естественный процесс.
Я уставилась на него, будто передо мной не Марк, а какое-то чудовище, легко манипулирующее людьми. Хотя все это очень сильно похоже на правду, которую я, к сожалению, не заметила сразу.
Марк небрежно берет мою руку и надевает кольцо.
— Это шантаж? — Спрашиваю я, а он пожимает плечами.
