Лицо Коула пошло пятнами. Он был вне себя от гнева, и Миа его не винила. Но сейчас для нее важнее всего было то, что она вернула себе контроль над ситуацией. Неожиданно Коул крепко, словно тисками сжал ее руку и пугающе тихо произнес:
– Я в этом не уверен.
Что-то в его тоне насторожило Миа.
– В чем ты неуверен?
– В том, что ты права.
Миа попыталась рассмеяться, но смех получился нервным.
– Не надо, Коул. Ты сам видел, что мы способны изобразить достаточно пылкую страсть, чтобы одурачить любого эксперта в «Приюте любви».
– А я и не говорю, что у нас будут какие-то проблемы в «Приюте любви».
Коул отвел с ее щеки прядь волос и заправил за ухо. От легкого прикосновения Миа поёжилась. Ей очень хотелось развернуться и убежать в гостиницу, но она не сдвинулась с места.
– Тогда что ты имел в виду? – глядя Коулу в глаза, спросила она.
– Что это не было притворством. – Вопреки воле Коула в его голос прокрались гневные нотки. – Это было не просто игрой.
Миа вздохнула и опустила глаза, ее взгляд задержался на уровне подбородка Коула.
– Разумеется, это была игра.
Коул взял двумя пальцами ее подбородок, наклонился и… Миа успела только ахнуть, но его требовательные, настойчивые губы поглотили этот звук. Поцелуй закончился, едва успев начаться. Коул выпрямился и отстранился. Миа била крупная дрожь.
– Я так не думаю, – веско сказал Коул. – И на всякий случай, радость моя, имей в виду: я еще докажу, что ты была не права.
После возвращения в гостиницу Коул понял, что ему необходимо выпить. Он заказал в баре двойную порцию виски и со стаканом в руках вышел на балкон. И вот сейчас он стоял у перил, смотрел на океан и пытался распутать клубок противоречивых эмоций, бушевавших в его душе.
Коул сделал большой глоток. Крепкий напиток обжег горло. Коул наклонился над перилами, дожидаясь, пока спиртное приглушит жар желания. Каким же он был дураком. Вместо того чтобы руководствоваться в своих поступках разумом, он пошел на поводу у примитивных инстинктов. Он думал не головой, а совсем другим местом, которое, похоже, всегда реагирует на Миа слишком остро.
Рядом с Миа, думал Коул, я всегда легко теряю контроль над собой. Есть в Миа какой-то скрытый огонь, она как будто испускает какие-то искры, от которых я мигом воспламеняюсь. Как ни пытаюсь я этому противиться, меня влечет к ней словно мотылька на огонь. За несколько лет это влечение вопреки расчетам не угасло, скорее, наоборот, стало еще сильнее.
За последние несколько лет Миа стала в чем-то тверже, а в чем-то мягче. Мягкость ее проявлялась в том, что она стала более охотно разговаривать со мной и даже шутить, тогда как раньше говорила только самое необходимое. Твердость же выражалась в том, что она стала более уверенной в себе. Миа знает, чего хочет, и готова побороться за свою мечту, даже если для этого ей придется переступить через простака вроде меня.
Коулу подумалось, что в чем-то они с Миа похожи. Он тоже готов потрудиться ради того, чего хочет. Вопрос только в том, как держать Миа в руках. Однако она слишком нетерпелива и у нее нет опыта работы под прикрытием. К тому же она недовольна, что его назначили старшим. Хорошенькое сочетание, ничего не скажешь. А перед ним, Коулом, стоит задача держать в узде женщину, которая с легкостью заставляет его кровь вскипать, но совершенно не желает ему подчиняться.
До сегодняшнего вечера его влечение к Миа было подобно тлеющему огню, но теперь оно разгорелось, как адское пламя. Самое страшное, что Миа владела собой не лучше, чем он. Сегодняшняя ее реакция явно была непритворной. Миа завелась так же сильно, как он. Однако Миа не желала это признавать. Она заставила его терпеть не только физические муки неудовлетворенности, но и муки душевные, самодовольно воображая, что взяла над ним верх.
Если разобраться, пожалуй, так оно и есть.
Черт бы побрал Миа и ее нелепую страсть всегда и во всем соревноваться! Если бы на пляже она не отстранилась, они могли бы подняться в номер и заниматься любовью всю ночь. Конечно, это был бы не лучший способ руководить операцией, во всяком случае, не стандартный, но с Миа обычные методы не годятся. Если бы они занялись любовью, то избавились бы наконец от этой навязчивой идеи. Но, к сожалению, для Миа даже их взаимное влечение – очередной повод для соревнования.
Коул повертел в руке стакан, гоняя кубик льда по дну. Разорвав объятия первой, Миа могла тешить себя иллюзией, что в их отношениях власть принадлежит ей. Будь на ее месте любая другая женщина, Коул не стал бы ее разубеждать, но оставлять Миа в плену иллюзии опасно.
Миа не оставила мне выбора: если я хочу оставить за собой реальное, а не чисто формальное руководство нашей миссией, мне придется соблазнить Миа, другого выхода нет.
Коул улыбнулся своим мыслям. Эту конкретную задачу он выполнит с большим удовольствием.
