Например, он не знал, что у нее такие длинные ноги. То есть Коулу было известно, что Миа гибкая и спортивная — в академии на занятиях физкультурой она выступала на равных с мужчинами, да и облегающее платье, которое она надевала на их единственное свидание, обрисовывало ее фигуру довольно откровенно, — но рассмотреть все так хорошо ему раньше не удавалось. Мало того, теперь, когда Миа сбросила легкую куртку и осталась в футболке, через белую ткань просвечивали очертания бюстгальтера, и Коул мог поклясться, что он кружевной. Он не собирался к ней прикасаться, во всяком случае, знал, что не должен этого делать, если, конечно, он не враг самому себе, но от этого Миа становилась не менее, а еще более обольстительной.
— Ну что, закончил пялиться? — спросила она.
— Я не пялюсь.
Она бросила на него красноречивый взгляд: дескать, вижу тебя насквозь.
— Извини, — попытался исправить положение Коул, — я довольно давно не видел женщины в трусах.
Миа скептически изогнула одну бровь, но не стала комментировать его реплику.
— Послушай, босс, день был длинный, я устала. Мы должны сегодня вечером работать или можно просто отдохнуть?
Первоначально Коул планировал работать, но теперь ему стало казаться, что лучше выспаться, а к делам приступить с утра, на свежую голову. К тому же это даст ему время оправиться от шока, вызванного созерцанием полуобнаженной Миа, и привыкнуть к такому ее виду. Их ждет весьма специфическое задание, кто знает, в каких щекотливых ситуациях они могут оказаться. Если всякий раз, когда Миа начнет раздеваться или посмотрит на него знойным взглядом, у него будет вскипать кровь, ему придется больше времени провести под холодным душем, чем посвятить непосредственно работе.
— Коул? — Миа воззрилась на него, скрестив руки на груди. — Хотелось бы получить ответ еще в этом году.
— Ладно, отдыхай. Мне есть что почитать, и я не устал.
В действительности Коул с ног валился от усталости, но ему было страшно представить, как он заберется в постель рядом с Миа и затем будет лежать без сна, слушая звук ее дыхания и шорох простыней при каждом ее движении.
— Если ты хочешь поработать, я могу еще некоторое время продержаться на ногах.
Коул покачал головой.
— В этом нет необходимости, ты ложись, а у меня еще есть кое-какие дела. Я скоро тоже лягу.
Такой ответ, по-видимому, удовлетворил Миа, потому что она достала из сумки кое-какие вещи и скрылась за дверью ванной. Вскоре Коул услышал шум воды. Он старался не представлять, как она раздевается, чтобы встать под душ. Куда там! Образ Миа в трусиках и в футболке прочно засел в его памяти, хуже того, теперь Коул стал представлять, как она стоит под душем обнаженная и вода с пузырьками пены стекает по ее телу. Коул и раньше считал, что у него богатое воображение — отчасти потому он и стал хорошим агентом, — но сейчас это его достоинство обернулось недостатком.
Шум воды прекратился. Коул вдруг спохватился, что стоит все на том же месте и смотрит застывшим взглядом на дверь ванной. Он метнулся через комнату, плюхнулся в кресло, схватил дипломат, открыл его и стал рыться в бумагах. У него не было никаких срочных дел, но Миа незачем об этом знать. Когда Миа вышла из ванной, Коул сидел в кресле и читал какой-то документ. Миа подошла к кровати, покосилась на Коула и, быстро сняв с себя махровый гостиничный халат, в футболке и в трусиках юркнула под одеяло. Коул тем не менее успел заметить, что бюстгальтера на ней нет, тонкая ткань футболки липла к телу, еще влажному после душа.
— Я… э-э-э… не знала, что нам придется спать в одной кровати, и не взяла с собой никакой одежды для сна, — пояснила Миа.
— Не беда, — небрежно откликнулся Коул и передвинул лежавшие на коленях бумаги так, чтобы скрыть красноречивые признаки возбуждения. — Я тоже ничего не взял.
Он решил, что благоразумнее притвориться, будто он увлечен работой, и не встречаться с Миа взглядом.
— Угу. Спокойной ночи.
— Свет тебе не мешает?
— Нет, не мешает.
Коул посмотрел на кровать и невольно улыбнулся: Миа не солгала, она действительно устала. Она лежала с закрытыми глазами и дышала ровно, как дышат во сне. Похоже, она уснула еще до того, как преклонила голову на подушку, потому что даже лампу на прикроватной тумбочке не выключила. С улыбкой покачав головой, Коул переложил бумаги на журнальный столик, встал и подошел выключить лампу. Но прежде, чем погасить свет, он посмотрел на Миа. Ее огненно-рыжие волосы разметались по подушке, лицо во сне казалось по-детски невинным, но почему-то это лишь усиливало общее впечатление эротичности.
