Она протянула свои руки к двум несчастным, обволакивая их своим магнетизмом, насыщенным любовью, и я, взволнованный, мог видеть, как сила этой утончённой женщины стала изменять их вибрационное поле. Они оба почувствовали слабость угнетённые силой, принуждавшей их к спокойствию. Они стали переглядываться с невыразимым удивлением, испытывая уважение и боязнь, охваченные непреодолимым и доселе не известным волнением… В молчании, их глаза выдавали тревожное ожидание, когда посланница, подойдя к ним, слегка прикоснулась к их области зрения; а я заметил, как они оба вдруг очень сильно и неожиданно для себя вздрогнули.
Признавая божественную власть, которой она была наделена, я отметил, что увечный, частично освобождённый от своего тела, и непреклонный его преследователь вдруг стали замечать наше присутствие, охваченные неописуемым волнением. От удивления они стали громко кричать, а так как каждый из нас судит о том, что увидел, через призму приобретённых знаний, то они подумали, что их посетила сама возвышенная Мать Иисуса; и всё, что они видели, они определяли в соответствии с религиозными понятиями, которые наложил на них земной мир.
Больной вдруг встал на колени, сражённый неукротимым волнением, и стал проливать обильные слёзы. А другой, хоть и в растерянности и недоумении, но оставался стоять на ногах, как если бы благословенная милость этого момента не была направлена на него.
— Мать Небесная! — воскликнул госпитализированный компаньон, плача в конвульсиях, — как Ты снизошла до визита к такому преступнику, как я? Мне стыдно самого себя, я неисправимый грешник, угнетённый своей собственной ничтожностью… Твой свет открывает мне всю глубину мрака, в котором я нахожусь! Сжалься надо мной, Пресвятая Богородица!..
В его тревожных и покаянных словах ощущалась огромная искренность, соединённая с такой же огромной болью. Изо рта исторгались рыдания, прерывая его трогательные мольбы.
Сиприана подошла к нему, глаза её блестели и были влажными от слёз. Она попыталась поднять его с колен, но ей не удалось заставить его изменить своего коленопреклонённого положения.
Конечно, милосердная посланница была проинформирована обо всех необходимых деталях успеха своей миссии, потому что, по-матерински обнимая его, она назвала его по имени, объясняя ему:
— Педро, сын мой, я не та, за которую ты меня принимаешь в своём живом доверии, оживляющем душу. Я просто твоя сестра в вечности; но я тоже была матерью на Земле и знаю, как ты страдаешь.
Страждущий поднял на неё свои умоляющие глаза, глядя на неё сквозь плотную пелену слёз. Внешне ободрённый услышанными словами, он всё же оставался в своём положении уважения и смирения.
— Я убил человека! — вверяя себя ей, воскликнул он.
Посланница погладила его по лицу, омытому слезами, и добавила:
— Я знаю.
Несколько мгновений она делила свой нежный взгляд между своим собеседником и преследователем, молчавшем в почтительном уважении к ней, стоявшем неподалёку, затем обратилась к больному специально с тем, чтобы его компаньон- мститель мог её слышать:
— Зачем ты разрушил жизнь своего брата. Педро? Какое ты имел право оборвать божественную гармонию?
Давая понять, что она слышит все самые интимные мысли, она продолжила: