– Я думал, что оставил все это позади, но наш переезд в Арисейг всколыхнул прошлое. Как будто оно осталось здесь и дожидалось моего возвращения. С тех пор я много думал о тех первых днях после ухода отца. Мы с мамой были потрясены, но она не желала ничего обсуждать. Мне казалось, что она пребывала в замешательстве. То есть все вокруг как будто знали про ее связь с Манро-старшим и осуждали ее за это.
– Это оборотная сторона деревенской жизни, – заметила Стелла.
– Мне известно, что когда мама в тот день вернулась с работы, то нашла записку. Я никогда не видел ее и не знаю, что там сказано. Мама просто сказала, что он извинился перед ней. Его чемодан исчез вместе с его одеждой, бритвой, зубной щеткой, наполовину прочитанной библиотечной книжкой и его паспортом, но дело в том… – теперь Роб напряженно посмотрел на Стеллу, как будто хотел, чтобы она осознала важность его слов, – дело в том, что он не взял свою медаль.
– Я не…
– Он любил эту проклятую штуку. Изводил меня до безумия рассказами о том, как его дед вернулся после войны с этой медалью. Теперь, если подумать об этом, я не могу поверить, что он ушел навсегда, так и не забрав ее.
– Может быть, он не хотел уходить навсегда. Возможно, он считал, что когда-нибудь сможет успокоиться и вернуться домой. – Пока Стелла говорила, у нее покалывало кожу. Она вспомнила, как собирала собственную вещевую сумку, не имея четкого представления о том, как долго ее не будет в Лондоне, отчасти обезумевшая от горя и предательства.
Тем не менее она взяла с собой маленькую стеклянную чернильницу.
Стелла хотела как следует прогуляться, чтобы прояснить голову, но вместо этого сразу же направилась домой. Она не имела представления, собирается ли рассказать Джейми о подозрениях Роба, но надеялась, что ее интуиция пробудится в нужный момент и подскажет наилучший курс действий.
Джейми и Натан находились в гостиной со стаканами виски в руках. Натан явно не так давно встал с постели, поскольку его волосы были растрепаны и он был одет в халат из темно-синего блестящего материала, подозрительно похожего на шелк. Сейчас он мог бы без труда пройти кастинг на роль «международного плейбоя» в малобюджетном кинофильме.
– Присоединяйтесь к нам, – предложил Натан, одарив ее сияющим взглядом. – Мы празднуем окончание карьеры Джейми Манро как автора бестселлеров в рейтинге «Нью-Йорк таймс».
– Ах, довольно об этом, – сказал Джейми. После разговора с Робом, потеющим и брызгающим слюной, Джейми казался еще более здоровым, чем обычно. Его кожа мягко блестела, а глаза были чистыми и ясными.
– Я серьезно. – Натан поднял свой бокал, салютуя Джейми. – Должно быть, ты первый автор, который вернул свой аванс в четверть миллиона долларов по такой безумной причине.
Стелла открыла рот, собираясь что-нибудь сказать в поддержку Джейми и его решения, но тут собаки разразились громким лаем, а потом раздался звон старинного дверного колокольчика.
– Я пойду, – сказала она и встала.
Стелла отозвала собак и утихомирила их. Она ожидала увидеть пронырливую журналистку из «Рекорд» или случайного туриста, надеющегося на какое-то пристанище. На человека, от которого можно быстро отделаться, а потом, как она надеялась, остаться наедине с Джейми и поговорить о том, что она услышала от Роба. Она настолько была погружена в свои мысли, что не сразу узнала мужчину, стоявшего на крыльце.
Бен крутил головой, осматривая внутренний двор, а потом остановил взгляд на Стелле.
– Теперь я понимаю, почему ты остаешься здесь, – сказал он.
Стелла попыталась приспособиться к новому ощущению. Он выглядел одновременно знакомым и совершенно незнакомым человеком.
– Что ты здесь делаешь?
Он непринужденно улыбнулся:
– Ты не звонила и не писала…
– Мы разорвали отношения, – сказала Стелла, как будто объясняя ребенку прописную истину. – Так оно обычно и бывает.
– Я хочу поговорить с тобой. Мне хотелось увидеть тебя.
– Думаю, я совершенно ясно высказала свои чувства к тебе.
– Не будь такой патетичной, – сказал Бен и прошел мимо нее, как будто дом принадлежал ему. Та самая, прежняя уверенность в себе. Почему она считала эту черту такой обнадеживающей? Секунду спустя Бен оказался в окружении собак, громко лаявших на него.
– Фу, – резко приказала Стелла. – К ноге!
Она не ожидала, что собаки подчинятся ее командам, – в конце концов, она не была Эсме, – но они перестали лаять и кружить вокруг Бена.
Табита ткнулась носом в ее руку, а Энгус сел перед ней, словно защищая ее от нарушителя границы.
– Ты не можешь здесь находиться, – сказала Стелла. – Пожалуйста, уходи.
– Стелла… – Бен шагнул вперед, но Энгус издал низкое рычание, и он отступил на прежнее место.
– Я совершил ошибку.
Стелла ощутила звук, похожий на свист ветра в ушах, и воспротивилась желанию тряхнуть головой, чтобы избавиться от него. Она инстинктивно приложила руку к груди, но сердце билось ровно.
– Пожалуйста, – сказал Бен. Он смотрел на ее руку и понимал, что она делает. Стелла опустила руку, чувствуя себя обнаженной. Кто еще мог так хорошо знать ее, как Бен?
