Today’s flight is the first [with reference to his international trips] in which a colleague is missing, one I liked very much: Alexej Bukalov, of Tass. A man of great humanity, that humanity that is not afraid of the human, down to its lowest level, and is not afraid of the divine, up to the highest. A man who was capable of making a synthesis in the style of Dostoyevsky. I am sure he will be missed by us all. And now, I invite you to observe a moment of silence and then a prayer for him. Our Father… Requiem aeternam…
And now, I greet you, to start this journey.
Папа Франциск почтил память российского журналиста
«Сегодня первый рейс без вашего коллеги, которого я очень любил, – Алексея Букалова из ТАСС, – сказал Папа. – Это был человек большого гуманизма, гуманизма, который не боится ничего человеческого до самых низов и не боится Божественного до самых высот. Человек, способный кратко излагать мысли в стиле Достоевского».
Святейший Отец попросил всех соблюсти минуту молчания в память о российском журналисте и затем вознес молитву «Отче наш». Все журналисты на борту самолета почтили память коллеги, скончавшегося 27 декабря, аплодисментами, как это принято в Италии.
Это был Алексей Букалов, в чей дом мы все однажды нагрянули на встречу Нового года, когда после Праги, Парижа, Берлина настала очередь Рима. Рим вообще мой самый любимый город, но в отличие от других столиц там у меня знакомых раньше не было.
До того как стать нашим «римским другом», Алёша был римским другом сотен других людей, постоянно или время от времени навещавших его фантастическое жилище. Если бы я решила вспомнить и перечислить всех гостей и насельников букаловского дома, этот мой опус стал бы напоминать телефонный справочник.
Новый год был только первой ласточкой. С тех пор наши визиты, наши римские каникулы стали по меньшей мере ежегодными. Иногда это были многолюдные сборища людей из разных стран мира, когда обеденный стол раздвигается на все его двадцать метров, иногда дружеские посиделки у камина вшестером-всемером под портретом Пушкина, а то и вовсе без гостей, на кухне, только Алёша и Галечка. Эпическое начало юбилейной оды Плахова точно отражает любую из этих ситуаций:
Галя и Алеша предоставляют нам крышу, стол, разнообразные встречи и новые знакомства, а самое главное – свое общество, всегда дружелюбное, всегда очень искреннее. Вообще, я не знаю человека более доброжелательного, чем Алеша, – никогда не слышала от него никаких негативных отзывов ни о ком. Мало того, с его богатой биографией – как он может помнить имена и отчества всех людей, с которыми сталкивала его судьба, – в России, в Африке и в Италии?! Уму непостижимо.
