Через пару дней, при следующей трапезе, я усиленно подливал Алексею его же вино и льстиво заглядывал в глаза. А потом прямо предложил написать книгу вместе, но не как Ильф и Петров, братья Стругацкие или Генис и Вайль, то есть почти вместе водя ручкой по бумаге, а отчаянно просто: мы посидим на его кухне несколько вечеров и обменяемся знаниями и впечатлениями об Италии, записав звук на компьютер. Но поскольку наши знания и впечатления несоизмеримы, то Алексей сознательно берет на себя роль ведущего рассказчика, а я буду ведомым. Однако игра будет честной – темы разговора и его направления буду задавать я, потому что я типичный новичок, который хочет открыть для себя Италию и понять ее суть. Поэтому я буду спрашивать о том, что мне действительно интересно. Важным условием будет то, что во время нашего разговора нельзя пользоваться никакими справочными материалами и править сказанное, если только дело не касается каких-то мелких уточнений. Я объяснил Алексею, что хочу сделать с ним не столько научную, историческую или географическую, сколько азартную книгу, сохранив то самое повествовательное очарование, которым он обладает, и ту удивительную интонацию, которая меня потрясла в первый день нашего общения. Более того, разговорная речь Букалова будет максимально сохранена и нередактирована, чтобы сберечь аромат его живого рассказа.
Наверное, Алексей дал согласие не подумав, потому что последующие вечера записи превратились для него в пытку. Мы сидели за столом, на который его заботливая жена Галя ставила коньяк, итальянские сыры и фрукты. Мы выпивали большую порцию коньяку, но далее наши обязанности разделялись: я ел сыр и фрукты, а Букалов приступал к рассказу, периодически отбегая к своему компьютеру, чтобы следить за новостной лентой. Я заглушал свою совесть кулинарного хищника самоувещеваниями, что Букалов ел этот сыр последние восемнадцать лет, а я только сейчас познакомился с его ароматом. А крупный виноград без косточек я должен есть именно в процессе разговора, потому что это помогает мне почувствовать Италию не только на слух, но и на вкус. Как в шпионских фильмах, недрогнувшей рукой, с дьявольской улыбкой на лице, я все время подливал Алексею вино, надеясь, что алкоголь сделает его рассказы откровеннее, что они заблистают желтизной и безнравственными подробностями, которые так любит читатель. Но тут меня ждало фиаско – первым пьянел я, а рассказчик, чуть разрумянившись, величественно продолжал свой монолог, ни на секунду не забывая, что он повествует о великой стране, а не об отдельных недостатках и недостойных персонах. Так появилась эта книга. В ней правда про Италию неотделима от легенд, а факты трактуются так, как их видит рассказчик. Все, чего мы хотим, – это влюбить вас в Италию. Мы хотим рассказать о стране, которая подарила миру столько всего, что мы все у нее в неоплатном долгу.
Когда мы с Букаловым думали о том, какой ход избрать для главы об итальянских памятниках истории, то решение нашли довольно быстро: я просто попросил Алексея, чтобы он виртуально взял меня с читателями этой книги за руки и поводил по Риму, и не только по нему, и рассказал о монументах то, что мы не прочитаем в путеводителях.
Надо понять, что Рим – это конгломерат разных эпох, говорил Букалов. Тут нет, как во многих других городах, четкого исторического центра, как, например, в Москве, где вот Кремль, а на окраинах спальные районы. В Риме все как бы произрастает одно из другого – одна эпоха из другой. Это производит потрясающий эффект. С одной стороны, ты видишь эти памятники древнего Рима и понимаешь, что они не служат обрамлением – они и есть содержание города. С другой стороны – средневековые великолепные дворцы, храмы, церкви. Они создают уникальный ансамбль, они перекликаются друг с другом. Перекликаются в прямом смысле, потому что они видны друг другу. На холме над площадью Испании стоит храм Trinita Dei Monti – Троица на холме. И если эта Троица стоит на холме, то она обязательно связана площадью и обелиском египетским с другим храмом – Santa Maria Maggiore, который на нее смотрит через много-много улиц. А эта базилика в свою очередь перекликается точно так же, при помощи цепочки улиц, с храмом San Giovanni in Laterano. Все эти храмы, которые «аукаются» между собой – это потрясающий хор. И если настроишься и его услышишь – это становится необыкновенным приключением духа. Многие это понимали, и от этого впечатления приходили в восторг. Это впечатление описано Стендалем. Он очень остроумно сказал: «Человек, который провел неделю в Вечном городе, – ему хочется написать о Риме книгу. Человек, который провел несколько месяцев, – он, пожалуй, напишет статью. А человек, который прожил в Риме несколько лет, – он уже ничего не может написать».
– Я, кажется, понимаю твой намек, – мрачно сказал я, но Алексей между тем продолжал:
