– Ах, мне осточертело быть Деревянным Человечком! – воскликнул Пиноккио и ударил себя кулаком по голове.
– Пора мне уже стать человеком.
И в последней сцене сказки Коллоди его герой Пиноккио, превратившись уже в мальчика, заходит в комнату и видит деревянную куклу, сидящую на стуле, он узнает сам себя и говорит:
«Какой же я был смешной, когда был Деревянным Человечком!
И как я счастлив, что теперь я настоящий мальчик!»
Ну а истории Деревянного Человечка суждено продолжаться.
«Как бы мне её назвать? – раздумывал Карло. – Назову-ка я её Буратино. Это имя принесёт мне счастье. Я знал одно семейство – всех их звали Буратино: отец – Буратино, мать – Буратино, дети – тоже Буратино… Все они жили весело и беспечно…»
У многих поколений, родившихся в СССР, с образом Буратино связаны самые яркие воспоминания детства и юности. Интересуюсь я этой темой очень давно, у меня есть целый сундук собранных материалов о Буратино: коллекция анекдотов про него из разных стран, впечатляющее собрание иллюстраций, фотографий, всевозможных баек.
Для Центральной студии документальных фильмов для в 1982 году я написал сценарий для 20-минутного фильма, который назывался «История Деревянного Человечка» (реж. Екатерина Андриканис).
Этот документально-музыкальный веселый фильм был сделан к 100-летию сказки Карло Коллоди «Приключения Пиноккио». В этом фильме мы рассказали о связи между итальянским Пиноккио и русским Буратино и всю историю огромной популярности Буратино в СССР.
Мне повезло, потому что в 1982 году, когда создавался этот фильм, я застал еще в живых всех «ветеранов». В фильме о Буратино принимали участие знаменитые артисты того времени. Рина Васильевна Зеленая, рассказывая, как она играла черепаху Тортилу, говорила: «Вы знаете, мне никогда раньше не приходилось играть черепах». В этой картине исполнили веселые песни Татьяна и Сергей Никитины, выступил Булат Окуджава. Незадолго до этого мы с ним вместе ездили по Пушкинским местам и он рассказывал, как писал стихи к фильму «Приключения Буратино».
В то время еще жива была Наталья Сац, директор Детского Музыкального театра, которая рассказывала, как она ездила к Алексею Николаевичу Толстому в Царское село и просила у него разрешение поставить сказку «Золотой ключик» в Москве в своем Центральном Детском театре.
Оказывается, спектакль “Пиноккио” был не единственным рассказом о Деревянном Человечке в ее репертуаре. Многие поколения детей помнят ее спектакль, поставленный в 1936 году и несколько десятилетий уже идущий на сцене Детского театра по сказочной повести Алексея Толстого «Приключения Буратино», а потом выпустили музыкальную пластинку с этой сказкой. Пьеса А. Толстого, написанная для театра, заканчивалась так: «…И дверь открылась, папа Карло и Буратино с куклами попали в самую счастливую страну в мире – в СССР…»
Помню, как уже в брежневские времена, когда в Советском Союзе очень живо было ироническое отношение ко всему советскому и к «светлому будущему» социализма, театралы иронизировали по поводу такого финала спектакля, замечая, что не достает только фоном песни в исполнении Детского хора «Эх! Хорошо в стране Советской жить!..»
На таком контрасте вспоминаются слова покойной теперь уже Валерии Новодворской, сказанные о создателе советской сказки А. Н. Толстом… Кстати, я был хорошо знаком с этой легендарной женщиной, мы вместе состояли в редколлегии журнала «Новое время». Она была очень умна, невероятно образована, остра на язык, при этом, была очень строгой женщиной, непримиримой, бескомпромиссной. Если я или еще кто-то высказывал точку зрения, которую она не разделяла, могла спокойно и на полном серьезе сказать оппоненту: «Вы рискуете, я не подам вам руки…»
И вот, Новодворская3 в своей статье, опубликованной в 2008 году в журнале «Медведь», высказала о сказке «Приключения Буратино» и об ее авторе, графе Алексее Толстом свое, как всегда, своеобразное и оригинальное мнение:
«Конечно, граф Сталина терпеть не мог. Иначе не было бы «Золотого ключика», эзоповой сказки, где куклы бегут от страшного и противного Карабаса-Барабаса под предводительством хулигана и диссидента Буратино. Только куклам было куда бежать: была дверка в новую жизнь в стене каморки папы Карло. А перед А. Н. Толстым была просто стенка, и к ней он становиться не хотел».
