Нет, идея ограбления не принадлежала Теоретику. Но он невольно его спровоцировал, придя к правильному умозаключению, что источником существования Корабельщика мог быть только созданный в свое время золотой запас. Ему же, то есть Теоретику, принадлежало и авторство в тех идейных мотивах, которыми якобы руководствовался Рваный. Разглагольствования Кая Юльевича о социологии, прошедшие через такой малонадежный трансформатор, как бабка Гриппка, толкнули ее непутевого внука на неверные выводы и непутевые поступки.
Раскрытие водочного дела, странная находка на Галаховском озере (приготовленная Гошей головоломка для милиции, о которой он упомянул в беседе с Диогеновым) вызвали у расследующих и исследующих организаций пристальный интерес к ЖСК «Лето». Происхождение этого детища Канюки и Диогенова стало предельно ясным, когда обнаружилось, что делами кооператива управляли такие вот люди:
Матвей Канюка, сын владельца большого скотооткормочного хозяйства и бойни;
Мизандронцев, хозяин судоремонтных мастерских на Волге;
Штутгофф-Лупоглазый, наживший в период нэпа огромное состояние на спекуляции лесом;
Кошатница, вдова полицейского пристава и дочь богатейшего в Сибири хлеботорговца;
Шок, сын владельца русского филиала фирмы «Зингер» по продаже швейных машин;
Фаддей Скурихин, отпрыск семейства, некогда знаменитого в Казани своим поставленным на промышленную ногу огородным делом.
ЖСК «Лето» до поры до времени надежно укрывал их и некоторых других людей, избравших целью своей жизни наживу, занимавшихся тайным промыслом и накопительством, об источниках которого не принято говорить вслух.
Белой вороной в этой компании оказался Фотий Георгиевич Крашенинников. Грехопадение любимого внука подкосило ветерана. Правда, суд, разобравшись в деятельности «бюро», сумел провести разграничительную линию между Рыжим и Георгием Крашенинниковым. И поскольку было установлено, что особенных личных корыстных целей Гоша не преследовал, а накопленные им деньги до последней копейки были возвращены государству… а сам он, по отзывам специалистов, является талантливым конструктором, принесшим большую пользу многим научно-исследовательским организациям и учреждениям… суд в отношении его счел возможным ограничиться условным наказанием. И теперь Гоша работает слесарем-сборщиком на местном Галаховском заводе.
Фотий Георгиевич тоже живет в Галаховке. Запас морального здоровья у этого человека оказался настолько прочным, что он постепенно оправился от удара и в нынешнем, обновленном кооперативе по-прежнему пользуется всеобщим уважением.
С того времени, когда мы начали свое повествование, сама Галаховка очень изменилась. Тут, конечно, не выросли индустриальные гиганты, пленившие воображение подростка Ромки. Но на равнинах и холмах Галаховки вдруг возникали стройные здания с не очень понятными, но
«НИИ ГЛАВТОРФМАШ»
Люди являлись сюда в восемь утра и выходили в пять вечера, усердно трудясь на благо и процветание отечественной торфяной промышленности. На освященной давними традициями дачной земле выросли и другие учреждения и производства, почему-то не выбрасывавшие свою продукцию непосредственно на галаховский рынок, теперь разросшийся и ставший одним из знаменитых в Подмосковье. Правда, киоска М. Л. Канюки там уже нет. Во время очередной реконструкции рынка его сломали.
Галаховка стала средоточием многих других жилищно-садовых кооперативов и дачных поселков, где поселились разные лица, желающие в три летних календарных месяца вдосталь надышаться напоенным ароматом сосен воздухом, схватить загара не такого уж щедрого подмосковного солнца и помечтать о чем-то при натуральной общедоступной луне, а о чем, это ведь у каждого свое.
Не затронули происшедшие бурные события в верхах ЖСК «Лето» и его рядовых членов. Они, как и всегда, копали грядки, приносили на свои крохотные участки навоз, собранный в окрестных лесах, выращивали редиску, клубнику, малину, ежевику, слушали радио и долго спорили о преимуществах ежевичного варенья перед любым другим. А когда дошло до них известие о разоблачении Матвея Канюки и его приближенных, то все эти честные и добропорядочные люди, прихлебывая густо заваренный ароматный чай, наивно поглядывая друг на друга, добродушно говорили:
— Ну вот, как же мы их проморгали? Таких мерзавцев — и проморгали!
Обычная, к сожалению, картина…
А что же Кай Юльевич Диогенов? Что сталось с Теоретиком?
Если бы мы с вами, дорогой читатель, оказались в этот пасмурный, дождливый вечер в небольшом городке, раскинувшемся на крутом берегу бурной горной речки, то нас невольно потянуло бы к теплу и уюту местного Дома культуры. И тогда, приблизившись к его ярко освещенному подъезду, мы увидели бы рекламный щит. А на нем объявление с расплывшимися от дождя буквами:
