— Да, проект заказывали. Понадобилось провести канализацию в стационарном фабричном пионерском лагере, а без проекта никто строить не будет. Почему заключили договор с Шишкиным? А с кем прикажете вступать в договорные отношения? Может быть, с Пушкиным? Все проектные конторы, куда ни обращались, наотрез отказались заниматься мелким и потому невыгодным проектом. А почему деньги за проект перевели водной станции? Так было оговорено в договоре. Перечислили не частному лицу, а официальной организации, имеющей счет в банке. Кто такой Шишкин? Обыкновенный человек. Еще довольно молодой, с усиками. Наверное, инженер. Где живет, не знаем, а телефон свой оставлял. Если случайно не выбросили листочек с номером телефона, то сейчас найдем.
Переговоры, протекавшие в таком вот духе, закончились тем, что листочек нашли и вручили работнику милиции. Он поблагодарил за содействие и ушел.
А в это время в бюро в Трехколенном переулке разразилась буря. В руки Гоши попала копия проекта злосчастной канализации.
— Что это такое? — спросил он Рыжего, своего ближайшего помощника.
— Проект.
— А я думал — послание запорожцев турецкому султану. Но что тут спроектировано?
— К-к-канализация, — заикаясь, ответил Рыжий.
— Что?
— Для пионерского лагеря.
— Боже, до чего мы докатились! Проектируем канализационные коллекторы. Кто позволил?
Рыжий понял, что шторм разыгрывается не на шутку.
— Понимаешь, шеф, — торопливо, захлебываясь слюной, заговорил он. — Эти люди с фабрики очень просили. А потом нужно было помочь одному парню. У него умер дядя — единственный родственник, и он остался совсем одиноким. — Рыжий нес явную околесицу. У Шишкина, этого лоботряса с усиками, проучившегося в школе только восемь лет, все родственники, включая бабушку и дедушку, пребывали в добром здравии. Но Рыжий явно хотел разжалобить своего разгневанного начальника. — И сумма, шеф, пустяковая, — продолжал он, — всего два с половиной куска. Стоит ли из-за этого…
— Стоит! Я не хочу, чтобы на мое бюро легло хотя бы малейшее пятнышко. Мы солидная проектная организация, а не какой-то там шараш-монтаж. И потом, разве я тебе мало плачу?
— Достаточно, шеф. Я доволен.
— А тогда как понимать твои тайные махинации с этим недоучкой Шишкиным? Я же предупреждал: еще раз попадешься — вон из бюро! На порог не пущу!
— Виноват, шеф. Прости, больше этого не будет. Слово джентльмена. Пропади эти деньги пропадом!
Тут необходимо сделать одну оговорку. Оба участника бурного объяснения — и разгневанный начальник и проштрафившийся подчиненный, — мягко говоря, были далеки от истины.
Прежде всего, лгал Рыжий.
Поговорите с любым дельцом, нажившим на подпольных махинациях огромное состояние, ныне, увы, лопнувшее как мыльный пузырь. Задайте ему, довольствующемуся теперь скромной тюремной пайкой, вопрос:
— Почему вы не остановились, почему не прекратили своих преступных махинаций? Ведь денег, которые вы уже накопили, вам с лихвой хватило бы до конца жизни.
Наверняка вы услышите такой ответ:
— Раньше я тоже рассуждал, как вы. Скоплю, мол, десять тысяч — и баста. Но когда эти десять тысяч уже лежали в кубышке, я начал подумывать о другой заветной цифре — ста тысячах. Но не успел довести задумку до конца, не добрал самую малость.
Это откровенное, правдивое признание. И когда Рыжий с ложным пафосом восклицал: «Пропади эти деньги пропадом!» — он явно лицемерил. Теперь Рыжий и копейке не дал бы пропасть зря, так он ее полюбил, так прочно въелась она в его душу. Эта любовь, эта страсть овладели им еще в то время, когда он только что познакомился с Гошей и пробавлялся случайными рублевыми доходами. Теперь же, прикоснувшись под покровительством талантливого шефа к тысячам, он отдался ей безраздельно.
Что же касается самого Гоши Крашенинникова, то он лукавил в другом: выгнать Рыжего он никогда бы не смог. Рыжий — с его змеиной изворотливостью, откровенным презрением к так называемым общепринятым нравственным нормам, с его не знающей границ наглостью и доходящей до рабского поклонения покорностью перед чужой сильной волей — был просто незаменим. Характер созданной Гошей проектной организации с неограниченными возможностями был таков, что Рыжий играл в ее механизме едва ли не решающую роль коренного подшипника. Удали его — и механизм замрет. Если бы Рыжего не было на свете, то его, как говорят, пришлось бы выдумать.
Между тем личностью Рыжего, а через него и Гошей Крашенинниковым уже заинтересовалась милиция.
