Согласно традиции, руководство настроено назначить консулом в Лос-Анджелесе только семейного человека. У перспективного дипломата Артемия Завельского, главного претендента на должность, есть всё, кроме семьи. На званом ужине в посольстве он встречается с выпускницей Института международных отношений, у которой когда-то вёл практику. Шесть лет назад Артемий воспользовался в командировке влюблённостью юной Оксаны, обманул её, чтобы переспать, а затем вернулся к жене, не подозревая, что Оксана забеременела. Карьерные успехи красавицы и замечательный маленький сын делают её идеальной кандидатурой супруги консула, учитывая, что после болезни Артемий бесплоден, и от него ушла жена. Оксана никогда не согласилась бы выручить подлеца, если бы не обстоятельства...За обложку спасибо Ольге Маниловой!
- Обязательно надо сходить на этот ужин в посольстве, раз приглашают, - настаивала Таня Русинова, коллега с кафедры русского языка, сопровождавшая меня в командировку в Вашингтон. - Такой шанс! Когда ещё окажемся в столице? Были уже в разных консульствах, а в посольстве - никогда. Отдохнём, развеемся! А то вернёмся в Лос-Анджелес - и снова работа, работа... А тут - вкусно и, заметь, бесплатно поешь, побеседуешь с полезными людьми. Разве не интересно пообщаться с русскими выпускниками программ Фулбрайта предыдущих лет? Мы с тобой каждая в студенчестве получили этот грант, отучились год в США, а вот теперь выросли и вернулись сюда работать... Представляешь, какая ностальгия? Может, кого знакомого там встретишь! Ведь недаром говорят, что фулбрайтовцы всего мира - как одна большая семья.
- Да не люблю я все эти светские мероприятия, - призналась я. - Знай разговаривай на отвлечённые темы с натянутыми улыбками.
- А ты с искренними улыбками разговаривай, и на конкретные темы, - посоветовала Татьяна. - Поделись с нашими дипломатами своей проблемой; глядишь, они сумеют помочь.
- Не стану я никого ни о чём просить.
- Что тут такого? За спрос денег не берут! Ты хочешь пристроить Валентина в детский сад при консульстве - или нет?
Да. Я хотела. Сын очень развит, и я уже разговаривала с заведующей, - на что услышала:
- Извините, у нас все места забронированы для детей дипломатов. Приходите попозже, через год-другой. Может быть, кто-то откажется, и...
Ну конечно. "Откажется"... А ведь через два года нас ожидает школа. Хотелось бы отдать его в посольскую; но и там, видно, всё забронировано для дипломатических наследников на десять лет вперёд.
- Ты должна непременно поднять этот вопрос, - увещевала Таня. - Ради сына. Ведь такой толковый малыш!
Сейчас за "толковым малышом" остался присматривать Танин муж и няня её детей; а мы восприняли эту вашингтонскую командировку как глоток свежего воздуха.
Поддавшись уговорам коллеги, я поехала с ней в посольство в последний вечер пребывания в Вашингтоне; нашу группу сопроводили на второй этаж. Я была бы уже не прочь поесть поплотнее - вот стыдоба-то; но, судя по отдалённым позвякиваниям посуды, зал для банкета не успели подготовить, так что сперва надлежало общаться в широкой приёмной. Татьяна, действительно, сразу же встретила двух знакомых из Москвы и усвистала к ним; я же недолго простояла одна - услышала за спиной несколько удивлённое:
- Оксана?
Я помедлила, прежде чем обернуться. Чёртова неожиданность... Нельзя выдать свою позорную взволнованность. Этот голос я не перепутала бы ни с чьим. Голос Валечкиного отца, Артемия Завельского. Мужика настолько же подлого, насколько умного и успешного. Я бы сказала, эталон успешности... и подлости. Откуда он здесь? Слава Богу, мы завтра уезжаем... Про Вальку он не знает - и не должен узнать. К сыну он не перешагнёт даже через мой труп.
В Артемия Завельского - авторитетного, сурового, но остроумного дипломатического работника, который сотрудничал с нашим международным отделом, иногда по договору вёл практические занятия и возглавил нашу делегацию в Магнитогорск - влюблена была, несомненно, не я одна, а все пять аспиранток, которых направили на уральский круглый стол под эгидой МИДа. Да даже и четверо парней в нашем командируемом коллективе посматривали на Завельского с восхищением и завистью, явно мечтая стать такими же. Его идеал казался им абсолютно недосягаемым.
Для самого пошлого на свете командировочного развлечения опытный Завельский сразу же приметил себе главную дуру - то есть, меня. Я должна была прыгать от счастья, что этот знающий себе цену, слегка высокомерный тип соизволил обратить на меня внимание, снизойти до простой аспирантки... Мы провели в Магнитогорске во всех смыслах плодотворную неделю - итогом которой стал ряд международных публикаций и грамота Министерства Образования, положившая начало моей блистательной карьере; а также беременность Валентином - положившая конец моим отношениям с родителями и открывшая дорогу моему собственному родительству. Бонусом шло глубочайшее разочарование в мужчинах - что, впрочем, необосновано: умом я понимала, что несправедливо по умолчанию считать подлецами всех мужчин лишь на основании того, как с тобой поступил твой первый, - но поделать ничего не могла.
После той недели феерического секса в Магнитогорске мы с Завельским никогда не встречались - ещё бы: в последний вечер меня в его постели застала прилетевшая к нему супруга, о существовании которой я не подозревала ни сном, ни духом.
- Отойдём-ка, - Завельский сделал мне знак - и я вынуждена была последовать за ним, чтобы не привлекать к нам нежелательного внимания. Мы вышли в рекреационный холл; он жестом попросил меня присесть рядом с ним за сервировочный столик и спросил:
- Какими судьбами?
