Зато уверена, что мне не дойти до своего счастливого финала. Мне, как и Вэ, уже не приблизиться к свету. Максимум, к чему я могу приблизиться здесь, так это к забитому наглухо оконцу с запотевшими стёклами, сквозь которое даже небо рассмотреть трудно. Ну ничего. Я привыкла. Свыклась с тем, что совершила кучу ошибок. По мне тоскует лишь тьма, ожидающая в конце тоннеля.
Депрессивный настрой не покидает меня. Как бы я ни старалась прогнать его, он упрямится. Как преданный пёс, ей-богу. Только бы пошёл дождь. Ни о чём больше не молю. Выплачемся с небом на пару, на душе полегчает.
Завтра его праздник. Я уже подготовилась. В шутку намекнула, что всем медработникам не стоит расслабляться, вдруг у них что-то взорвётся. Но главный врач не оценил моей шутки. Вот уж у кого проблемы с юмором. Может, мои укусы и не привьют ему должного остроумия, но его посиневшие руки поднимут мне настроение. Чёрное, кстати, оказывается, здесь тоже запрещено носить. Если бы не милосердие Коры, мою шляпу бы сразу же конфисковали.
Ладно, что-то мне стало скучно. Ты — невнимательный слушатель. Пойду посижу на улице. Может, увижу дождь.
Не прощаюсь.
Марла. Валери Сатлер.
Иви долго сидела, замерев в одной позе и сжимая клочок бумаги в ладонях. В глубинах её души разразилась нешуточная борьба двух противоречивых начал: неприязнь противостояла состраданию, ненависть состязалась с милосердием, злость проявляла упрямство перед пониманием. И, тем не менее, невзирая на то, что благородные порывы уже начали склонять чашу весов в свою пользу, девушка так и не взялась за ручку и не написала ответ. Марла-Валери получила наказание по заслугам. И хотя большинство её мотивов легко поддавались оправданию, Иви не хотела, чтобы рыжеволосая сумасбродка узнала о снисходительности, время от времени посещавшей её верную читательницу. Конечно, она не виновата в том, что стала жертвой канцлерских диктаторских замашек. Но Марла ошиблась не единожды. К тому же, выбрала не тех союзников и не ту цель. Вэ признал это. Марла-Валери не желает это признавать.
— Метро? Я думала, они всё перекрыли.
— Перекрыли. Ушло почти десять лет, чтобы расчистить тоннель и проложить новые пути. Я покажу тебе.
— Эти рельсы ведут к Парламенту.
— Да.
— Так всё действительно произойдёт?
— Произойдёт. Если ты захочешь.
— Что?
— Это мой подарок тебе, Иви. Всё, что у меня есть: мой дом, мои книги, Галерея, этот поезд — всё это я оставляю в твоё полное распоряжение.
— Очередная уловка.
— Нет. Больше никаких уловок. Никакой лжи, только правда. А правда — вот она. Благодаря тебе я понял, что ошибался. И выбор, дёрнуть за этот рычаг или нет, — должен делать не я.
— Почему?
— Потому что этот мир, к которому я принадлежу, который создан и при моём участии, сегодня исчезнет. А завтра родится новый, люди станут другими. И право выбора принадлежит им.
