Ва-банк полностью

Чтобы найти закономерность, тебе нужно быть одержимым. Я знала, что это за одержимость, и знала это хорошо. Может быть, они что-то у тебя отняли. Может быть, теперь ты возвращаешь это себе.

– Еще им нужно посмотреть на членов семьи подозреваемых. – Дин знал, что такое одержимость, так же хорошо, как и я, пусть и по другим причинам. – Возможно, мы ищем родственника члена секты – ребенка, брата, сестру, которых не приняли в группу.

Чтобы сделать такое, чтобы вложить столько времени, усилий, расчетов, стремясь привлечь внимание этой группы… Это личное. Иначе и быть не может.

Ты хочешь быть одним из них и одновременно хочешь их уничтожить. Ты хочешь власти, которой у тебя не было.

Ты хочешь получить все.

– Это всегда личное, – сказал Дин, мысли которого шли по тому же пути, что и мои. – Даже если нет.

– Есть и другие дела, – тихо сказала Слоан, сцепив руки перед собой. – Другие жертвы.

– Жертвы, которых не нашла твоя программа, – сказала я.

Повисла долгая пауза.

– Не исключено, – пробормотала Слоан, – что вчера мне стало скучно и я написала другую программу.

Холодок пробежал по моей коже и забрался глубже. Одно дело – составить психологический портрет убийцы из Вегаса, но секта – нечто совершенно иное. Послание, которое Найтшейд отправил Джуду, – что бы в нем ни было, – самим фактом своего существования отчетливо сообщало одно.

Кем бы вы ни были, куда бы вы ни отправились, как бы хорошо вы ни были защищены, мы вас найдем.

Джуд был прав, когда попытался отстранить нас от расследования. Он был прав, пытаясь остановить нас, прежде чем мы заберемся слишком глубоко.

Но уже слишком поздно. Мы не можем забыть то, что увидели. Мы не можем делать вид. Мы не можем перестать смотреть, а даже если бы и могли…

– Что нашла твоя программа? – спросила Лия у Слоан.

– Вместо того чтобы сканировать базы данных правоохранительных органов, я запрограммировала ее на сканирование газет. – Слоан поменяла позу и уселась, скрестив ноги. – Несколько крупных изданий в последнее время работали над оцифровкой своих архивов. Добавь базы данных исторических обществ, файлы библиотек, виртуальные хранилища нехудожественных текстов – и получишь настоящую сокровищницу информации. – Она сплела руки перед собой. – Я не могла использовать те же параметры, поэтому просто искала убийства в даты Фибоначчи. Потом разбирала результаты вручную.

– И? – спросил Дин.

– Я нашла несколько недостающих дел, – сказала Слоан. – Большинство не были идентифицированы как серийные убийства, но дата, год и метод вписываются в закономерность.

Некоторые субъекты умели скрывать свои деяния лучше других.

– Нужно рассказать Стерлинг и Бриггсу про эти дела, – сказала я. – Если мы считаем, что убийца из Вегаса может быть связан с каким-то из них…

– Есть кое-что еще, – перебила Слоан. – Закономерность уходит в прошлое куда дальше пятидесятых. Как минимум одно подходящее дело зафиксировано в конце девятнадцатого века.

Больше века.

Что бы это ни было, кем бы ни были эти люди – они занимались этим уже очень давно.

Передавали традицию. Из десятилетия в десятилетие, из поколения в поколение.

Лия вдруг толкнула Майкла к стене, прижав его так, что его руки оказались задраны вверх.

– Неподходящее время и место, правда, – сказал Майкл.

– Да что с тобой не так? – спросила Лия тихо и зло.

– Лия? – произнесла я. Она не обратила на меня внимания; не отреагировала, и когда Дин окликнул ее по имени.

– Прекратил бы уже! – выкрикнула Лия. Она прижала правую руку Майкла к стене своей левой, а правую поднесла к его рукаву. Его глаза сверкнули, но, прежде чем он успел защититься, она резким движением задрала его рукав.

– Тебе просто обязательно нужно было пойти со мной, да? – выплюнула Лия. – Ты не дал мне уйти из того отеля одной. Ты мне не нужен был там. Я не хотела, чтобы ты там был.

Мой взгляд опустился на руку Майкла, которую обнажило движение Лии. Воздух вышибло из легких, словно на меня обрушился бетонный блок.

На руке Майкла, выпуклые, словно сыпь, проступали четыре красные цифры.

Ты предусмотрел все сценарии. Ты видишь на десять ходов вперед. Этого не должно было случиться.

Тот, кого ты отметил, забронировал номер до конца недели. Он не должен был уехать.

Девять.

Девять.

Девять.