Майкл изучил мое выражение лица, и я даже не попыталась скрыть от него свои чувства.
– Ты же меня знаешь, Колорадо, – мягко сказал он. – Мне никогда не удавалось хорошо следовать правилам, в которых я что-то «должен».
– Постарайся, – резко ответила я.
– Посмотри, до чего доводят эти попытки. – Возможно, Майкл не собирался произносить эти слова, но он их произнес. Он говорил обо мне. О Дине. Он провел последние несколько месяцев, делая вид, что не интересуется мной. Он отключил эмоции, словно я вовсе не имела для него никакого значения.
– Тебе не стоит это делать, – сказала я, ощущая себя так, будто он ударил меня в зубы. – Не обязательно превращать меня в причину для твоих поступков. Я не причина, Майкл. Я не вещь, ради которой ты что-то делаешь. – Я шагнула вперед. – Я твой друг.
– Когда-то ты смотрела на меня и чувствовала что-то, – сказал Майкл. – Я это знаю.
Майкл был отмечен смертью. Серийный убийца из прошлого Джуда следил за нами. Но здесь и сейчас мы говорили о другом.
– У меня никогда не было друзей, – сказала я. – В детстве были только я и мама. И никого больше. Она никогда не позволяла мне сблизиться с кем-то еще.
Впервые с тех пор, как мне позвонил отец, я испытала какие-то эмоции по поводу маминой смерти.
– Когда я вступила в программу, – сказала я Майклу, – я не знала, каково это – жить среди людей. Я не могла… – Слова застревали в горле. – Я держала всех на расстоянии, а ты пробивал все стены. И тогда я что-то почувствовала. Ты заставил меня что-то почувствовать, и за это я благодарна. Потому что ты был первым, Майкл.
Последовало долгое молчание.
– Первый друг, – наконец сказал Майкл, – который у тебя был.
– Возможно, для тебя это мало что значит. – Мне было больно это признавать. – Возможно, для тебя я ничего не значу, если выбираю Дина. Но для меня это очень многое.
Эта пауза была в два раза длиннее предыдущей.
– Мне не нравится убегать. – Майкл, до этого смотревший в пол, поднял взгляд на меня. – Я не убегаю, я не прячусь, я не скрываюсь, я ни о чем не прошу, Кэсси, потому что бежать, прятаться и просить – это не работает. Никогда не работает.
Майкл повторял слова, которые говорил ему Дин. Он признавал это вслух. Для меня.
Я посмотрела на горящие на его руке красные цифры. 7761.
– Нам не придется убегать, – сказала я Майклу, – если мы поймаем его первыми.
У нас было одиннадцать часов и двадцать семь минут до полуночи.
В первую очередь мы позвонили Стерлинг и Бриггсу. У них ушло два часа, чтобы отвлечься от расследования и приехать к нам. Они опросили Майкла и Лию насчет их маленькой вылазки в «Розу Пустыни». Что они там делали? Кого они видели?
– Не помните ничего необычного? – спрашивал Бриггс у Майкла. – Может, встретили кого-то? Поговорили с кем-то?
– Позволил кому-то написать на моей руке цифры невидимыми чернилами из ядовитого плюща? – с иронией переспросил Майкл. – Удивительно, но нет. Я помню, как что-то уронил. Наклонился, чтобы поднять. – Он закрыл глаза. – Я что-то уронил, – повторил он. – Наклонился, чтобы поднять. А потом…
– Нарушение стереотипных действий, – сказала Слоан. – Второй по эффективности способ гипноза.
Чтобы тебя загипнотизировали, ты должен этого хотеть, вспомнила я слова Тори. Либо она соврала, либо Майкл был недостаточно настороже в присутствии субъекта.
Или и то и другое.
– Помнишь что-нибудь еще? – спросил Дин.
– Что ж, если так формулировать вопрос, я в точности помню, что случилось. Ты распознал убийцу. Как же ты это делаешь, Реддинг, наш гений профайлер?
– Ты знаешь, кто убийца? – Слоан до нелепого широко открыла глаза.
– Это был сарказм, – сообщил ей Дин, сердито взглянув на Майкла.
– А что насчет моментов перед твоим провалом в памяти? – сказала агент Стерлинг, перенаправляя разговор. – Лия, ты сказала, что вы играли в покер?
– С группой, в которой был Томас Уэсли, – пояснила Лия. – Я обчистила их всех, Майкл просто сидел рядом для красоты. Потом мы разделились. Я пошла обналичить фишки, а потом без спроса записала его на соревнования по борьбе в грязи.
Я попыталась это представить –
