В имении повышенная суета, даже гвардейцы взбодрились, морды довольные, за своего хозяина рады, цельная графиня к нему приехала!.. Это же надо, к всего лишь барону!.. Когда попадается им на глаза, вытягиваются и отдают честь, она сперва пугалась, но теперь очень довольна.
Антуана уже устроили. Мужик оказался не капризный, лишних вопросов не задает, знающий своё дело телохранитель, он же шофёр, но по сторонам посматривает зорко, всё замечает. Как я понял по его виду, старается понять, что же здесь произошло, а видно, что произошло нечто особенное, через двор то и дело таскают охапки оружия, сортируют, из выкриков ясно, что-то на продажу, хотя Василий и не прочь оставить всё, но я пообещал вооружить своих гвардейцев лучшим, что найдем в Петербурге.
Я собрал в одну папку бумаги из Канцелярии, плюс те, которые пришли из Комиссии по имуществу, быстро поднялся в кабинет к Сюзанне.
— Ваше сиятельство, — сказал я с порога, — обед через четверть часа. Переодеваться к нему не обязательно, в провинции другие нравы, уже суфражистские.
На обед, как обычно в усадьбах за городом, подали горячий суп с бараниной, на второе — варёные раки, телячьи мозги под зелёным горошком, копченая рыба, а на десерт мокрые пирожные, то есть, кисель и суфле, хотя я лично предпочел бы сухое в виде зефиров, печенья и пирожков.
Угождая Сюзанне, я держался за столом, как подобает аристократу, то есть, соблюдал мельчайшие тонкости этикета, но, чтобы оставаться Вадбольским, нарушал его основы: вытянул ноги, оперся о столешницу локтями и лопал с удовольствием, не выказывая никакой чопорности.
Она замечает всё, как моё умение орудовать ножом и вилкой, так и показательное пренебрежение к остальным щипчикам для разделки раков, фигурно загнутым ножам, ведь настоящий мужчина обходится простым ножом или даже тесаком, что нам положен по форме одежды.
Сюзанна заговорила, только закончив с основной едой и перейдя к десерту:
— С хозяйством у вас сложности. Не думали обратиться к соседям за помощью?
— Как раз прорабатываю этот вопрос, — ответил я.
— Не упускайте возможность, — сказала она. — У них наверняка больше опыта. Кто поблизости?
— Граф Гендриков и граф Карницкий.
Она посоветовала мудро и со знанием дела:
— Обратитесь к ним. Они наверняка больше понимают в сельском хозяйстве!
— Почему?
Она сдвинула плечиками.
— Да все здесь понимают больше вас! Я не права?
— Так и сделаю, ваше сиятельство, — сказал я со вздохом, — так и сделаю! К кому первому обратиться за помощью?
Она приподняла бровь.
— А кто ближе?
— Граф Гендриков, — сообщил я.
— Вот к нему и обратитесь, — посоветовала она. — Наверняка поможет.
— Спасибо, ваше сиятельство, — ответил я и поклонился. — Так и сделаю! Все как скажете!
После обеда она уединилась в кабинете, который я предоставил ей в полнейшее распоряжение, сам даже по коридору хожу на цыпочках. Глядя на меня, местная стряпуха Любаша, молодая пышная девка, старается всё делать бесшумно, а что приготовить, начала спрашивать шёпотом.
Через часок я постучал в дверь, дождался недоуменного «Войдите», со всей деликатесностью открыл дверь и наткнулся на непонимающий взгляд Сюзанны.
— Вадбольский, — поинтересовалась она, — вы чего? Это же ваш кабинет!
— Ваше сиятельство, — сказал я почтительнейшим образом, — здесь всё ваше. И комнату выбирайте любую под свои нужды. Я зашел спросить вот что… Только не подумайте, что навязываю свои вкусы или привычки…
Она сказала в нетерпении:
— Не мямлите, это вам несвойственно. Или какая-то мужская хитрость?
— Ваше сиятельство, — сказал я ещё мягче, — я как-то привык работать под музыку или песни… ну, когда фоном, не особенно обращаешь на них внимание, но чуточку поднимают настроение, помогают в работе…
Она уперлась в меня таким взглядом, что я ощутил физическое давление приближающейся нейтронной звезды.
— Вадбольский! Помните, как вы переводили мою фамилию?
— Помню, — сказал я озадаченно. — А что?
— А то, — произнесла она с ударением. — Не зарывайтесь. Это в какой же роскоши жили, что вас постоянно сопровождал большой оркестр? Да ещё и с оперными певцами мирового уровня?
Я виновато развел рыками.
— Дурные привычки детства… Так что если изволите соизволить, то вам стоит только вымолвить или даже вышептать…
Она не сводила с меня пристального взгляда.
— Только и всего?
— Да, ваше сиятельство.
Она фыркнула.
— Ну-ну, проверим. Что у вас есть из… Гайдна? Слыхали о таком?
Я наморщил лоб.
— Это тот, который создал музыку для гимнов Германии и Австрии? Конечно! Мы же не Греция, у нас есть усё!
Она в удивлении вскинула брови, но сказала мстительно:
— Тогда соната для клавира номер двадцать до минор. Можно сразу третью часть.
— Лехко, — сказал я. — Та, что с синкопированным ритмом и почти менуэт?
Тут же зазвучали первые быстрые аккорды, allegro обязывает, Сюзанна застыла с раскрытым ртом, взгляд непроизвольно заметался по комнате, разыскивая музыкантов оркестра, звучание слишком уж объемное, идёт со всех сторон, а я поклонился и отступил к двери со словами:
