Сюзанна встрепенулась, собралась досмотреть, что я им дразняще показал только краешком, но сейчас вроде бы другие пары, да и год другой, мой приказ был общим, по рандому выпал именно этот чемпионат, для меня все танцы просто танцы.
Сюзанна затаила дыхание, а я молча дал знак служанкам, что можно убирать со стола. Обе тоже с раскрытыми ртами и вытаращенными глазами, едва не роняя тарелки, унесли их, вернулись принесли ещё кофе, а печенье я жестом велел оставить.
Когда пошла третья пара танцоров, я сказал скучающе:
— Ваше сиятельство, но это же всего лишь вальс… Не изволите ли взглянуть на что-то другое?.. Полонез, гавот, пасодобль…
Она встрепенулась.
— Пасодобль?.. Даже не слышала…
— Старинный испанский танец, — пояснил я. — Имитирует корриду, каждый год проводятся чемпионаты лучших танцоров. Как-то смотрел, очень красиво, но так и не понял, кто из них изображает быка, танцор или его партнерша… Или танго, этот ещё красивше…
Она торопливо кивнула, уже начиная плыть под наплывом океана информации.
— Покажите это… танго!
На экране мгновенно сменился зал, освещение, а как одета публика и не разберешь, там темно. На ярко освещённую сцену вышли двое: стройный мужчина и элегантная женщина в длинном до пола бальном платье, но с разрезом от бедра, на что Сюзанна ахнула и вытаращила глаза.
Дальше шел такой привычный для меня танец, но Сюзанна ахала, отшатывалась, закрывала глаза и тут же всматривалась в танцующую пару так, словно уже заменила партнершу, что вообще-то экс-чемпионка какого-то баттла, закусывала губку, дергала сжатыми кулачками, а когда те закончили и покидали сцену под аплодисменты зала, вскрикнула:
— Вадбольский!.. Но это же непристойно!.. Как танцевали, как танцевали!
Я сдвинул плечами.
— Это латиносы, у них все танцы страстные, откровенные, а то и вовсе, простите за грубое слово, с эротичными элементами. Но всё-таки красиво… Хотите, фокстрот? Это медленно и скучно, но тоже красиво.
И, не дожидаясь её кивка, перевёл взгляд на стену, где разворачиваются командные соревнования Северной Америки, родины фокстрота. На сцену вышел стройный мужчина в смокинге… нет, вообще во фраке, с другой стороны появилась женщина в белом платье, спина открытая, как и руки, зато подол до полу, однако от бедра обязательный разрез, иначе как танцевать, да и смотреть не так интересно.
И снова Сюзанна взглядом перенеслась в тот мир, впитывала каждое движение, каждый жест, а я наблюдал за нею с сочувствием.
Наконец, когда танец закончился, она сказала горячо:
— Но и этот… странный танец, хотя и безумно красивый, он аморален! Не должны так близко друг к другу, даже в танце нельзя обнимать за ногу.
— Вскинутую ногу, — уточнил я.
— Тем более, — сказала она пылко. — И она не должна так вскидывать! Хоть это и безумно красиво. Но низзя. Не принято.
Я сказал со вздохом:
— Ваше сиятельство, присмотритесь, несмотря на всю вольность движений и па, везде мужчина страстно ухаживает за женщиной… смотрите, смотрите!.. а она отвергает, он мучается, падает на колени, изнывает, изнемогает, смотрите как его корчит, а она такая холодная, как айсберг в океане…
— Но… всё равно…
— Давайте, — предложил я, — ещё что-нить посмотрим… например, старинный испанский танец болеро. Испанцы гордая нация, у них всё чувственно, горделиво, но пристойно.
Вместо стены и предыдущего зала возник ещё более огромный, яркий и расцвеченный флагами зал, на сцену вышли гордый и статный испанец, с другой стороны сцены приблизилась женщина в платье рокового цвета, спина обнажена до самой задницы, но красивая спина, очень даже, платье волочится по полу, но когда начался танец, даже Сюзанна не смогла усмотреть ни малейшей пошлости.
Оба танцора гордые, испанцы же, танцуют то быстро, то замирают в эффектных позах, рассказывают в движениях какую-то хрень насчёт отношений, вот женщина вообще грубо оттолкнула партнера, а он, страдая мукой сладкой, преследует её по всему танцполу чуть ли не на коленях, а она, хоть и полуголая, но надменнее обиженной Глорианы, так и фыркает, отвергает, ускользает, демонстрирует…
Все движения настолько отточены и совершенны, что такое ну просто недосягаемо, чистый восторг и обожествление, как это делают, как делают!
Сюзанна прошептала:
— Откуда… этот танец? Я о нём даже не слышала…
Я вздохнул.
— Магия… Она всюду и всё запечатлевает. Нужно всего лишь научиться прикасаться к её закромам. Это могут только ни на что больше не пригодные презираемые маги иллюзий.
Она покачала головой.
— Это… волшебно. И, кстати, барон, так можно научиться танцам намного легче, чем с любым учителем. Но такое зрелище, барон, у меня уже руки трясутся!
— Ещё по чашечке кофе? — предложил я.
Она с решимостью кивнула.
— Давайте! А то теперь только танцы в голове, а меня воспитывали…
Она запнулась, я договорил:
— Серьёзной и ответственной, знаю. Всё, я побежал тоже серьёзничать и ответственничать. Кому много привалило, с того много и спросится, как сказано в библии, а я после такого обеда ещё не готов защищать вселенную.
