Отец тоже пил и плакал по товарищам, сгоревшим в воздухе над холодным Баренцевым морем, а победный фейерверк разливался зарей над Кольским заливом. Стреляли в воздух со всех кораблей: и американцы, и англичане, и канадцы. И холодный залив встал из черной смерти в отраженном свете ракет – розовый, синий, красный… В землянке в те счастливые дни разрешалось делать все – петь, плясать, стоять на голове – вплоть до стрельбы в потолок – из пистолетов…
На чашу весов ПОБЕДЫ мой отец, солдат Великой войны, положил все, что смог сделать: сбитые самолеты противника и потопленные транспорты, невероятное нервное напряжение и бессонные ночи.
После побоища на дне Баренцева моря остались наши торпедоносцы, Аэрокобры и Тандерболты – бомбардировщики, истребители и разведчики. Теперь Северный флот начал приходить в себя – остались в прошлом идущие на дно суда, рождался заново размочаленный бомбами аэродром Ваенга – на краю света, в вечной мерзлоте, в краю «летающих собак».
Советские, английские, американские, канадские, польские и другие военные и торговые моряки с честью выполнили свой союзнический долг. Они прошли огненные мили Второй мировой войны, доставив нашей сражающейся стране 9600 орудий, свыше 18 000 самолетов, 10 800 танков. Сотни тонн стратегических грузов было доставлено в обратном направлении в западные страны.
***
Страшно говорить такие слова, но сказать их надо.
Я листала летную книжку, представляла гибнущих людей с транспортов,
потопленных самолетом отца, и невольно думала: сколько же пришлось пережить
моему отцу?
В голове звучал его любимый мотив: – «А ну-ка песню нам пропой веселый ветер…» – но возникали леденящие душу картины тонущего, пусть вражеского, корабля.
Он научил меня держать в руках молоток и ловко орудовать отверткой, научил не бояться уравнений и интегралов, но ни словом не обмолвился о «своей» войне. Почему? Не хотел ранить детскую душу описанием трагедий, в которых участвовал?
Почему так несправедливо устроена жизнь, почему я не знала всего этого, когда отец был жив, не задала свои вопросы? Теперь знаю так много о караванах ленд-лиза, «Большом аэродроме» Ваенга и войне в Заполярье, что могла бы не только слушать отца, но и вести с ним диалог…
Последняя запись о боевых вылетах в летной книжке отца:
«27.10.44 г. – Аэрокобра
Сопровождение 5-ти бомбард. Для бомбоуд. по транспортам в Тана Фьорде. (Холс Фьорд).
Задание выполнили – обеспечен бомбоудар по порту.
Командир 2 аэ 255 иакп капитан Самарков.»
***
И в конце этой книжки:
…«А после октября для нас войны фактически не было. Летали только разведчики т.к. немчуру вытурили далеко. Поэтому то я по рапорту попросился на КБФ дабы не остаться в этом проклятом крае. Получил отказ…» – так заканчиваются боевые вылеты.
После окончания войны, в 1946 году отец продолжает служить на севере.
Мое разведзвено «Аэрокобр» 1946 г, Ваенга, СФ
Если посмотреть записи в его летной книжке за 1946 год, сделанные все в той же Ваенге, то мы увидим следующее:
Общий налет за 1946 год:
На самолете «Аэрокобра» – 10 полетов
На самолете «Киттихаук» – 6 полетов
На самолете «ПО-2» – 53 полета
На самолете «УТ-2» – 22 полета
На самолете «Тандерболт» – 20 полетов
На самолете «АК» – 1 полет
На самолете «ЯК-7» – 4 полета
