Отец, детство которого прошло в глухой деревне, не знал «театров с филармониями», зато крепко стоял на ногах, надеясь в этой жизни только на себя. Обладал отличным здоровьем – других в морскую авиацию не брали, и был очень неглупым парнем. Его справочник по высшей математике профессора Дубеля, весь исчерканный простым карандашом и исписанный формулами, до сих пор хранится у меня в шкафу. Каллиграфический почерк достался ему от природы, а может, был выработан на фронте, где приходилось оформлять карты аэрофоторазведки – рельеф берега Баренцева моря отец мог начертить по памяти. Еще он хорошо рисовал и вообще был одаренным от природы человеком – вероятно, смог бы достичь многого, если б не война.
Отец называл мамочку «аристократкой» – точнее придумать было нельзя – произнося эти слова по-разному – иногда ласково, иногда с досадой, но шли они от самого сердца, это несомненно. И она действительно была аристократкой до мозга костей – печку топила ручками со свежим маникюром и даже дома ходила в нарядных платьях – халатов никогда не носила.
Мама любила итальянскую музыку, замирала при звуках «Вернись в Сорренто» или «Санта Лючии», отцу же надо было что-нибудь попроще: «А ну-ка песню нам пропой веселый ветер…» – вот это в самый раз!
– Будете меня хоронить, пусть оркестр играет эту песню! – однажды пошутил он.
Одно несомненно: они оба – и мама и отец были красивы – мама утонченной интеллигентной красотой и прирожденной грацией движений, отец – зелеными выразительными глазами, замашками «ведущего», и крестьянской основательностью во всем.
***
Село Лебяжье, аэродром «Котлы», 1950 год.
Я родилась через четыре года после войны, в селе Лебяжьем, в гарнизоне под Ленинградом, где был расположен военный аэродром морских летчиков. Отец в тот момент был в санатории – ведь летчиков отправляют «поправлять здоровье» несмотря на семейные обстоятельства – даже скорое рождение ребенка. Ждали родители, естественно, мальчика, а родилась девочка. Так как имя было уже придумано, то мама и назвала меня Викторией.
Затем в летной жизни отца был военно-морской аэродром Кагул на прекрасном прибалтийском острове Эзеле (Сааремаа) – именно отсюда наша авиация в начале августа 1941 г бомбила столицу фашистской Германии.
***
Военные летчики жили в те времена хорошо, недостатка в деньгах не было. Мама, как и все жены офицеров, не работала, а воспитывала нас с сестрой. Помнится, она была большой модницей – имела много красивых платьев и, конечно, шубу – этот обязательный атрибут офицерской жены. До сих пор помню на ощупь – колючую отцовскую шинель и мягкую шубу мамы.
От отца мне достались зеленые глаза, авантюризм в крови и легкий, веселый характер. Мамочка же поделилась со мной хорошей фигурой, умением выбирать реальную цель в жизни и настырно её добиваться. Но речь, впрочем, не обо мне.
В Ригу с острова летали все, и жены в том числе – да простит меня летное начальство – в магазин, в поликлинику с детьми – на чем же еще было добираться? – конечно, на военных самолетах.
В черных шинелях с голубыми просветами на погонах, весело возвращались морские летчики домой с полетов – все живы! Отец брал меня на руки, а я впитывала маленькой детской душой запах исходивший от его шинели – запах надежной мужской силы и самолетов. Накрывали столы, садились ужинать. Мы, дети крутились тут же, слушая «разбор полетов», который сопровождался взмахами рук:
– Я захожу ему в хвост, а он уходит вниз и вправо! – показывал ведомый отца, капитан дядя Коля Мячин, изображая самолет сжатой ладошкой.
От этих рассказов замирало сердце, уйти было невозможно – хотелось слушать еще и еще. Атмосфера военного летного мира принадлежала не только нашим отцам – это был и наш, ребячий мир – мир, в котором мы жили – с кучей приевшихся шоколадок из лётного пайка на столе в общей кухне и огромными шарами-зондами, которые детвора запускала в небо за неимением детских шариков. Я росла среди летчиков морской авиации, летчиков особой касты, считающих, что все в жизни преодолимо – в трудных ситуациях они не разводили руками, а действовали. Теперь и я так поступаю.
И помню, хорошо помню, как застывали около ограды аэродрома наши мамы с немым вопросом в глазах, когда кто-то не возвращался из полета. Откуда они это узнавали – загадка, но узнавали раньше, чем в дом приходил комэск с черной вестью.
Отец до сих пор стоит перед моими глазами, как живой – я слышу запах его скрипучей кожаной лётной куртки, чувствую сильные руки, вижу зеленые глаза и звезды на голубых погонах.
***
Именно здесь, на этом острове родители сделали первое крупное приобретение – автомобиль «Победу», с которой связана одна, довольно смешная история.
«Победу» – писк советской автомобильной промышленности 50-х годов отец приобрел сразу, как только эта мысль пришла в голову. Автомобили в то время разрешали покупать по особым спискам, но он, ас-истребитель морской авиации, прошедший войну и имеющий заслуженные награды, входил в этот список, а оклад позволял делать и такие покупки.
