Итак, контракт в этот день и вечер Палей не занес ко мне. Но, понятное дело, что дел у него невпроворот с нами. Нас много. Получил я контракт только на следующий день, заполнив его. Палей, кстати, на мой вопрос по поводу того, нужно ли мне менять будет жетон с категории А на категорию Б, сказал, что теперь мы будем вечно ашниками и что все категории навечно присвоены и смене уже подлежать не будут, так как обстоятельства теперь изменились. Это мне стало понятно, так как нас было уже много, и мы представляли собой не просто контору, выполняющую особую работу для государства, а целую маленькую армию. Потому категории теперь обозначали только сроки поступления на работу. Последние категории по срокам набора в контору нашу были тэшники — от «Т». Мне предстояло еще пройти курс обучения снова, но это для меня, как и для других сотрудников теперь, которые уже побывали в командировке в Украине, было формальностью. Предстояло ходить на учебный полигон и на построении отмечаться у старшего там. В коридоре в этот же день увидел своего командира батальона Якута, он стоял и разговаривал с сотрудниками. Я подошел к нему и поздоровался, он на это заулыбался и также поздоровался со мной.
— Как там сейчас тройка? — спрашиваю я у Якута.
— Сейчас в обороне стоим. На северной стороне под Бахмутом. Я вот из отпуска только возвращаюсь.
Стало понятно, что ходить отмечаться будем все вместе, и Якут с нами будет ходить тоже. Правила для всех едины. За одним исключением, что Якут поселился в канцелярии. Но это и понятно, так как его уровень, как командира, был очень высоким. В «Вагнере» взводный уже по аналогии с армией России равнялся старшему офицеру. Хотя аналогий таких я бы не проводил.
Итак, отмечаться ходили неделю. Утром вставали и шли пешком на полигон. Мимо нас проезжали автобусы. «Икарусы», наверное. Везли личный состав на полигон. Не все умещались в палаточном городке, и селили их где-то в ангарах, а утром возили на полигон для спецподготовки. Вечером снова увозили обратно в ангары на автобусах. Нас было уже очень много, и это понятно тоже, так как «Вагнер» открыл по многим большим и малым городам свои центры, этакие вагнеровские военкоматы, где и набирал по всей стране людей. Да, мы превратились в настоящую армию. В сам палаточный городок я уже не заходил, а только бывал теперь на построениях перед воротами палаточного городка, когда называли наши позывные и мы по ним откликались. Однако, скажу я вам, когда я впервые пришел отмечаться туда, то обалдел — это был настоящий полк. Серое, хмурое мартовское небо, моросящий дождь и ветерок, как сейчас помню, и множество людей в полевой форме. Да, контора несколько изменилась, вобрав в себя новую кровь. Как-то в коридоре разговорились с сотрудником одним из нашей тройки. Сотрудник этот был непрост, хотя выглядел очень культурно. Он был в круглых небольших очках, с располагающим к общению лицом и выражался очень просто, без заумных фраз, но корректно. Родом он был из Астрахани.
— Я вот в первую чеченскую воевал и во вторую чеченскую воевал, — рассказывает мой знакомый из Астрахани мне свою историю. — А мне говорят они, что нам плевать, какие вы суровые войны прошли, все равно все курс обучения проходить будете. Вот и проходим.
— И что? Все полностью проходите? Мы пораньше вас прибыли сюда и только отмечаемся. А вы на всех занятиях сидите и обучаетесь? — спрашиваю его я.
— С обходным прохожу инструкторов, и мне так подписывают, так как боевой опыт у меня есть, а вот от стрельб отвертеться ни у кого не получается. Все стреляем. Да и времени сейчас у них нет с нами возиться, там на учебном полигоне уйма народу находится, вон столько народу набрали. Даже инструкторов не хватает. Всех по спецкурсу надо прогонять, вот они и обучают их.
С этим человеком из Астрахани, имя которому Андрей, мы потом еще встретимся, но уже за ленточкой. С Палеем я за эту неделю, что был на базе, успел поговорить несколько раз. Он рассказал мне, что сам он из Самарской области и что был на Украине ранен.
— Весь прошит был я осколками, чудом жив остался, а все благодаря бабке-колдунье, которая дала мне талисман, — рассказывает мне Палей. — Бабка та сильнейшая колдунья, я ей верю. И верю, что тот самый ее талисман и спас тогда меня. У меня еще и сейчас ничего не зажило. Домой не поехал, решил на базе остаться, и меня назначили старшим по набору.
Затем, уже за день перед отъездом за ленточку, Палей позовет меня к себе в канцелярию и бережно достанет из стола своего талисман, положит его на стол передо мной и скажет так серьезно мне:
— Это тебе. Он помогает сильно, от смерти спасает. И если он с тобой, то все враги твои погибают, все недруги твои не имеют сил против тебя, от смерти спасает и планы врагов разбивает. Бери талисман и храни его, чтобы он всегда с тобой был, — скажет он мне.
Я тогда этот талисман взял, и этот талисман и сейчас при мне. Этот талисман теперь как реликвия для меня, как «Копье судьбы» или что-то вроде этого и даже сильнее.
