«Водитель ваш будет в шоке, когда будет гнать машину, и потому вы его потом не остановите уже», — вспоминаются слова Маяка. Миша и правда гонит. Вылетаем с лесной дороги и поворачиваем куда-то левее. «Урал» все так же идет на скорости, и Токарь кричит уже: «Стой!» И я бью рукой по крыше кабины «Урала», снова садясь на ковер, под которым находятся неиспользованные кассеты со снарядами. «Один осколок сюда, и рванет все вместе с машиной…» — проносится молнией мысль в голове, но не в виде раздумий, а как факт, как вспышка или осознание этой действительности. Вдруг Миша сбавляет скорость, едем, и вот через какое-то время «Урал» наш выезжает со второстепенной дороги на главную дорогу, покрытую асфальтом, а затем поворачивает направо. Едем прямо по дороге, по асфальту. «Урал» идет уже спокойнее, и мужики перебираются ко мне, к борту около кузова. Сидим здесь втроем. За бортом я не вижу пока ничего необычного… Поворачиваю голову направо и вижу торчащий за бортом дорожный знак, который мы проезжаем, на котором написано «Бахмут» на синем фоне. Моему взору открылся маленький кусочек этого города, что я смог увидеть из-за борта кузова — рядом с дорогой мы проезжали развалины одноэтажных по преимуществу кирпичных домов, развалины частного сектора. Это была гряда не просто частично поврежденных зданий, а именно гряда разрушенных зданий, с покосившимися или разрушенными окнами, выбоинами в стенах домов, разрушенными и провалившимися крышами, разбитыми хозяйственными постройками, и все это представлялось в целом как куча хлама, собранного вдоль дороги, а потом за этой же грядой бывших домов частного сектора я увидел многоэтажки… Это были высотные здания когда-то светлых тонов, а сейчас они представляли собой грязные башни с зияющими в них темными, черными провалами окон. Одна и вторая, и вон еще такая же грязная многоэтажка, а вон там еще здание, и там вон тоже дом… Грязные строения из кирпича и бетона с черными глазницами в них, и замершее пространство вокруг всего этого. И не представлялось даже, что там еще могут быть мирные люди где-то… Такая мысль не укладывалась в голове.
В целом как это все выглядело? — спросит меня читатель. Я отвечу. Уважаемый, дорогой читатель, ты когда-нибудь фантастический фильм про Апокалипсис смотрел? Видел там города после Апокалипсиса? Именно так и выглядела вся картина в целом, если говорить о том кусочке города, причем не малом кусочке, который открылся тогда нашему взору. «Город Апокалипсис из давно забытого фантастического фильма ужасов, — именно тогда так я и подумал, проезжая мимо всего этого. — Это все я уже видел в сумасшедшем фантастическом кино про конец света». Смотрел я на городские постройки или на то, во что они превратились, и размышлял так. Свои мысли тогда я помню точно, и эти мысли о Бахмуте, тогдашние мысли, мне въелись в память вместе с образами этого города. И тот, кто увидел бы из вас все это так, как увидели мы тогда, тот, конечно, почувствовал бы всем своим организмом, всем своим существом, нервами и всеми своими внутренними чувствами, как в этом месте отдает смертью… И именно при виде этого города в моем сознании всплыли тогда картинки тех самых проклятых элеваторов, что находились рядом с Курдюмовкой. Разные места, а запах один, запах смерти. Да, смерть тоже можно описать, у нее тоже есть свой образ и запах. На войне везде опасно, а на передовой очень опасно, но есть места на войне, которые говорят тебе: «Здесь смерть». Это ощущение на животном уровне. Наверное, так же чувствуют животные мир, предметы или разные места, улавливая на уровне органики, чувств краски того или иного места, его покой или опасность. И человек в критической ситуации войны так же.
Едем. Раздался разрыв на порядок далеко от нас, метрах так в двухстах, и черные клубы от этого разрыва, уходя в стороны и вверх, быстро рассеялись, напомнив нам, что и на этой стороне Бахмута не все зачистили еще от вэсэушников. «Урал» наш прибавил ходу и уверенно уходил на север. Ехали, казалось, необычно долго, мчась по асфальтированному полотну дороги. Но все же появились знакомые места, и мы наконец прибыли «домой», в свое Зайцево, поставив «Урал» на свою стоянку между складом и полуразрушенным домом. С другой стороны, этот случай нам дал понять на практике, насколько близко мы находимся от этого самого Бахмута.
