Итак, да, чтобы сохранить свою психику на войне, ее необходимо прежде укрепить на мировоззренческом уровне, философией. К примеру, никто и никогда не слышал серьезных рассуждений или научных исторических данных о том, что европейские воины, побывавшие в крестовых походах в Палестине, вдруг стали страдать «Палестинским синдромом», или, говоря по-нашему, посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР). Это даже глупо было бы предположить такое. Так же не было особых страданий по поводу убитых гитлеровцев и у воинов, прошедших Великую Отечественную войну Почему? Все дело еще и в том в том числе, что, во-первых, эти люди хорошо знали, зачем они на войне и за что они воюют. Не могло быть у крестоносца угрызений какой-то там совести по поводу убийства сарацина, являвшегося даже не еретиком, хуже того, недочеловеком для крестоносца. Крестоносец не считал, что он убивает себе подобного, для него сарацин был нечто вроде животного. Свинью можно прирезать на мясо? Можно. Поэтому, крестоносец наносил удар мечом, не задумываясь о последствиях своих действий. Он был уверен в своей правоте, ведь сам господь направлял его руку. А кто может поспорить с самим господом? Значит, рассуждал крестоносец, он делает праведное дело. Грабеж при этом осуществлялся? Да, грабеж, но человек сам решает, что нужно животному, а что ему совсем не надо. Так и крестоносец рассуждал, отбирая имущество у нехристиан. Более того, за участие в крестовом походе церковь крестоносцу в случае его гибели обещала рай. То есть он знал, зачем убивать и что потом будет после того, как он физически истребил противника. И как только два этих элемента «зачем?» и «что потом будет?» сошлись в одной точке, то все, ни о каком ПТСР уже речи вести не стоит по поводу убийств. Что же касается участников ВОВ, то и здесь все просто. Наши деды и прадеды знали, что гитлеровцы сжигали наши села и города, убивали мирных граждан, желали сделать их и их семьи рабами, а значит, понимали, зачем необходимо истреблять врага. Что потом будет? А будет медаль «За отвагу» или орден Красной Звезды. Все два элемента и здесь сходятся.
И у первых, и у вторых война является делом правым, а если ты делал правое дело, то не страдать надо, а гордиться своими действиями, тем более что ты еще и жизнью рисковал. Жизнью рисковал, а значит герой. То есть с истреблением противника все понятно. Теперь вопрос об опасностях, таких как разрывы снарядов и мин, БМП и танки, а также стреляющая в тебя пехота противника: и все это делает человека нервным? Нет. Даже на войне к разрывам мин и стрельбе человек по-своему привыкает. Да, может такое быть, что детская хлопушка способна будет в мирной жизни «испугать» ветерана боевых действий или, вернее даже сказать, не испугать, а вызвать ту реакцию, к которой он привык на войне. Он может пригнуться даже от звука этой детской хлопушки. Бывает. Но это ненадолго. Неделя? Ну, три недели. Ну, у самых ранимых душ пусть даже месяц, хотя я сомневаюсь. Пусть месяц. Но это все. Месяц, в крайнем случае, у нормального человека все проходит и организм готов к мирной жизни. Ветераны пьют? Не врите. Пьют те, кто и до войны пил. Все на этом, рассуждать закончил пока, и идем далее по теме…
Итак, показалось двухэтажное здание из красного кирпича, на котором мы отрабатываем учебные штурмы. Так и дошли. Вечером взял у командира учебной роты телефон и позвонил жене. Обрадовалась, и мне стало так же радостно, что вот она есть на этом свете и меня кто-то там ждет. На следующий день штурмовали учебное здание. Снова и снова учились пробегать дистанцию к зданию, работать с условными мирными жителями, если они по условиям игры будут находиться в подвале здания, передвигаться вдоль стены, заходить внутрь подъезда и занимать этажи.
– Куда вы кидаете в меня гранаты, ну подумайте головой, где противник может быть?! – кричит нам один из сотрудников, бывший контрактник из МО. Он лежит в одной из комнат этого здания, на втором этаже. Думается, судя по камням вокруг него, что наши, входя в квартиру, сразу метают гранату именно в его комнату. Он условно убит. Где-то здесь ждет нас инструктор, он затаился, устроил засаду и готов бить в нас холостыми и кидать учебными гранатами-хлопушками.
– Убиты! – кричит нам инструктор. – Головой думайте и научитесь друг с другом общаться, обсуждать штурмы, ошибки.
Мы снова спускаемся вниз. На исходную. Вот первая группа готова к учебному штурму… И так много раз. Здесь же нас учат бить противника из-за угла… С той стороны условный противник, и мы по очереди обходим угол здания. Обходим так, чтобы сначала выносить ствол автомата, тело наше должно остаться в недосягаемости прицела противника. Веселая игра. Но делать надо все быстро и четко. Здесь же учат бить с левого плеча, с правого. Инструктор старается донести до нас азы.
– Вот автомат, – показывает он свой АК и начинает им выделывать разные приемы, – не надо думать, что из него бить можно только с плеча, классически. Нет, это инструмент, и берите его так, как вам удобно. Вот так можете, и так, и так…
