Решил послушать своего деда, ушедшего в тот мир. Лежу, но думаю, что вот если перенесут огонь, ну хоть немного, метров на пятнадцать, то разорвут тут всех. А арте координаты дали, видимо, только почти верные, не точно бьют возле нас. Так до утра и дожили. Без убитых. Затем после некоторых мытарств попал я на высоту Грозный, при этом попал под вечер и собирался дождь. Нет, намечался ливень. И я не успел найти себе место. Пришлось упасть чуть ли не в середине этой точки, укрепа. Лобзик и наш старшина-богатырь также были здесь и командовали точкой. Ливень все же пошел, причем сильный ливень. Дождь лил как из ведра. Я накрылся спальником, который скоро вымок, а подо мной текли ручьи. Заставил себя заснуть, что было, в общем-то, для меня лично не сложно, так как я себя давно приучил засыпать в любой обстановке, а во-вторых, я был уставший. Так и спал в бассейне дождевой воды. Кстати, мне еще не раз это придется делать в будущем. Утром нашел окоп, вэсэушники били из минометов по нам и стреляли из стрелкового оружия. Видимо, хотели, чтобы мы пригибались и не наносили ударов по ним. Да, еще, такая вещь интересная, бывший украинский укреп оправдывал свое название. Вырыты окопы по всем правилам по периметру. Добротные и глубокие окопы, накрытые бревнышками и пленкой. Вот такой я и занял, и жил там один. А рядом, удивительное дело, в другом блиндаже, поселился тот самый Самбо. И сколько потом я ни упрашивал Лобзика отправить меня на задание, он мне отказывал, объясняя это так:
– А что изменилось? Оружие и раненые. Вода еще нужна. Еще подвоз пайков и воды не организован, внизу новый состав еще не освоился.
Пайков и вправду не было. Пошел к соседям и попросил из пайка банку тушенки. Дали сразу, хотя сами голодали. Так принято там.
Ну, не успели подвезти пайки. Такое бывает, когда подразделение вгрызается в противника, прорывает его линию обороны. Там и пленных-то девать, бывает, некуда. Война штука жестокая, жестокость на войне зашкаливает, лишения и смерть – вот что такое война. Разумеется, затем новый командир, Якут, который заменил Гендольфа, решил все вопросы с обеспечением. А теперь о Якуте, который затем ко мне относился с уважением, но все произошло не сразу. Первая встреча с командиром батальона произошла случайно, вышло недопонимание, и я был чуть не расстрелян им же.
Рассказываю, как дело было. Итак, раз Лобзик сказал, что нужно продовольствие, значит, надо выполнять. Пошли мы за продовольствием снова на «Велосипед», это кодовое название места, куда продовольствие свозилось. Ходили наши туда все. Предупредив часового, мы выдвинулись с Самбо вниз с высоты на «Велосипед». Внизу высоты нашли много бесхозных банок тушенки и каши. Я обрадовался, а вот Самбо:
– Вода, вода!
– Ну, пошли, раз вода, – говорю ему.
Идем по обычной дороге, по которой ходили всегда. Люди новые стоят на постах, которые фишками у нас назывались. Ну, стоят и стоят. Нам-то что. Только вышли по прямой к «Велосипеду», а тут трое нам навстречу. Один в хорошей такой каске, модная разгрузка и АКС с глушителем. Остальные двое так, обычные бойцы на вид. Вот этот с АКС и был Якутом, и он, приблизившись к нам, говорит:
– Вы кто и куда?
– За водой и пайками. На высоте нет еды.
– Не может быть.
– Может. Нас Лобзик послал.
– Позывные ваши?
Отвечаем ему, что Самбо и Провиант. На это берет Якут рацию и вызывает Лобзика. Слушаем их разговор и понимаем, что эта собака Лобзик не может вспомнить наши позывные. Якут Лобзику и заявляет, что если он не вспомнит наши позывные, то «он нас валит». Тут, при этих словах, я и подумал, что как-то все глупо, вот пришел воевать, а меня ни за что и ни про что завалят свои же. И, слава богу, что Лобзик, собака, вспомнил именно мой позывной. Но все равно, оружие свое нам пришлось сдать и проследовать с ними в полевой штаб. Сидим у дерева. А ребята, которые там работают, говорят нам: «Есть хотите?» На это Самб» мотает головой, мол, еды не надо, только в живых оставьте. Я же попросил говядины и с удовольствием ее съел, при этом ребята из штаба еще и разогрели мне ее на сухом спирте, так как если уж умирать, так сытому. Глядя на меня, Самбо тоже еды запросил. Поели. А один из штабных сотрудников подбодрил нас: «Вы не арестованные, а задержанные до выяснения обстоятельств, и поверьте, что, сколько уж я этих командиров видел, да еще таких самодуров».
И тут является какой-то сотрудник и молвит:
– Где задержанные? – При этих словах мы поднимаемся и подходим к нему. Он продолжает: – Провиант и Самбо?
Киваем, то есть мы и есть. «Расстреливать будет или как…» – думаю, а он и говорит:
– Магазинов сколько у вас?
– У меня семь, – отвечаю я, а Самбо говорит: – Пять.
– Мало БК, – и, господи, вручает нам каждому еще по шесть магазинов.
– А автоматы? – спрашиваю.
– Автоматы им принесите!
