Потом мы последовали за ним куда-то. Уходя, я дослал патрон в патронник, повернулся к ребятам, кормившим меня, и высоко руку поднял. Видел одно, что они рады исходу событий. Отвел нас сотрудник к Саратову в штаб. Саратов допросил нас и понял, что глупость вышла. Оставил пока у себя при штабе. Самара был хорошим командиром, и нам сказали, что под Артемовск нас приказали отправить. Жили мы при штабе у Самары великолепно. Там был мед, много пайков, и больше мы ходили на посты (фишки), чем что-то делали руками. Разве что разгрузкой прибывшего боеприпаса и продовольствия занимались. Машина, привозившая все это, долго стоять не могла, так как мы опасались украинских птичек. Нужно было быстро выбегать и очень быстро производить разгрузку оружия или продовольствия, затаскивая все это на склад. Да, кстати, штаб у Самары находился относительно недалеко от «Велосипеда» и представлял собой разбитый дом и подсобные помещения, где был постоянный бардак. Порядок в помещениях настоящий навести не представлялось возможным. И вот, настало время мне прощаться со штабом, в котором я был не более трех или четырех дней, а вернее на четвертый день я ушел оттуда.
А дело было так. В этот день мы с Самбо рыли окоп рядом со штабом, только по другую сторону дороги, в зеленке. И тут старшина у Самары, позывной его не помню и выдумывать не буду, так как это не важно, подбегает к нам и кричит:
– Собираемся. Провиант. Бронежилет и разгрузка, каска, и марш на позицию. Люди уже собраны. Там группа погибает. Быстрее!!!
Вбегаю на склад, где я и жил, собираюсь быстро, а каски нет. Мне быстро чужую выдают, на которой надпись «Гага». Надеваю. Вручают еще два гранатомета, и я выбегаю на дорогу, догонять уходящую группу. Впереди бежит шесть человек, у двоих тоже по гранатомету Стараюсь догнать, но те мчатся на всех парах, насколько это возможно делать в латах. Догнал наконец-то группу. Бежим, переходим на шаг и снова бежим. Завернули налево, проселочная дорога уходит куда-то вдаль. Останавливаемся у маленького строения, подходим, там подвал. Двое гранатометчиков из наших остаются здесь, оказывается. Мы, собравшись с силами, вчетвером продолжаем путь. Просека среди маленького лесного массива.
И тут началось – минометы стали хлестать по нам. Мы в зеленку. Лежим. Нужно продолжать движение, снова идем перебежками. Добегаем до дороги, разрывы мин усиливаются. Явно под птичку попали. Под дорогой две водосточные трубы, диаметром примерно метр или немного более. Наш старший в первую ныряет, а мы втроем во вторую. Обстрел сильный. Бьют около входа в трубы, а минут через пятнадцать прямо по дороге, и главное, в том месте, где наша труба проходит. Сомнений нет, по нам кроют, именно по нам. Пыль с поверхности трубы сыплется на нас. У меня еще гранатомет, второй я оставил по дороге сюда людям из подвала. Пробуем выйти с другого выхода, противоположного тому, в какой нырнули. У старшего нашей группы рация, а он в соседней трубе. Ну не выйти никак. То к одному входу лезем, то к другому, и удары минометов везде. И ведь кроме 82-го еще и 120-й не часто работает. А надо идти. Через час заглядывает к нам старший в проход трубы. Мы спрашиваем:
– По рации передал, что пробиться не можем?
– Передал, – отвечает. – Сидите. Еще свяжусь со своими.
Сидим далее, прошло два часа. Огонь не утихает, и ведь прицельно бьют, суки. Выйти не дают. Понимают, что на выручку к своим идем. Вдруг с противоположной стороны трубы заползают к нам ребята. Свои. Не свои под свой обстрел не пойдут. Оба раненые. Один перевязан жгутом – в руку ранен. У другого осколочное в ногу, но легкое. Жгута на нем нет. Начали они рассказывать… Тот, который в руку ранен, разговорчивее:
– Я больше не могу. Жгут давит. Сознание потеряю. Сниму жгут.
– Может не надо, кровью истечешь, вся повязка в крови, – отвечает ему один из нас.
– Не могу.
– А что там у вас, – спрашиваем.
– Не ходите туда, там конец. С трех сторон хохлы устроили перекрестный обстрел нашей точки.
– Если вернемся, то нас обнулят.
– Там все уже, – говорит нам другой раненый.
Я же сижу и слушаю все это. Беспокоит мой гранатомет, ведь с ним быстро не выпрыгнешь, а он сейчас на мне числится как бы, раз мне вручен. И думаю о командире, у него рация, и он решение принимает, исходя из решения высшего руководства. А это Саратов. Далее раненный в руку говорит:
– У вас, ребята, обезбол есть?
– Нет обезбола, – отвечаем, – уходите оба, иначе кровью истечете. Вам на эвакуацию надо. Как-нибудь уходите, хоть на карачках ползите.
Убедили. Раненный в руку все же снял жгут, и это понятно. Жгут еще тот, долго с ним не протерпишь, сознание потеряешь. Начали они выбираться с той стороны трубы, откуда мы влезали, – выбрались. Долго ли, коротко ли, но заглядывает снова наш старший:
– Мужики, связался с Саратовом. Выходим. Значит так. Как только разрыв мины будет, выбегайте и влево.
