Ветерок обдувает мои ноги. Когда опускаю взгляд, то вижу, как феи достают из воздуха мотки шифона, чтобы укутать меня, превратив в кокон. Каждый слой ткани тоньше предыдущего. На моих руках возникают перчатки, на ногах появляется обувь, а остатки лунно-серой ткани превращаются в вечернее платье. Когда я отхожу от зеркала, платье следует за мной, как туман, стелящийся по земле. Оно колышется даже от самого легкого моего движения, а маленькие жемчужины на низком вороте сияют, словно роса на паутине.
– Ох, – вздыхаю я, удовлетворенная результатом работы фей, но нос мой все еще прикрыт. – Выглядит замечательно.
Эина кивает, самодовольно улыбаясь. Она расплетает мою косу и собирает волосы в искусную высокую прическу. Я подношу к лицу маску, сотворенную феями. Из зеркала на меня смотрит феникс, его серебряные крылья расправлены и переливаются на свету всеми цветами радуги. К счастью, туфли оказались очень практичными и удобными, поэтому я не падаю и не сворачиваю шею, когда Эина почти выгоняет меня из башни.
Наверное, мне стоит попробовать насладиться вечером.
Северная часть дворцового сада пустует, и некому стать свидетелем моего прихода, некому оценить мою сумочку, шаль и веер, что были любезно наколдованы к моему платью. Я оставила их на скамейке в саду. Прохожу мимо «львов» и «драконов» во внутреннем дворе, каждый из которых одет в роскошный наряд: юбки, бросающие вызов гравитации, кареты, поезда, меняющие цвет, изысканная вышивка, на работу над которой уйдет как минимум год. Одно из платьев похоже на огромную клетку с летающими в ней птицами.
Гламур фей по высшему разряду. Феям наплевать на подпольную борьбу смертных до тех пор, пока они сами не захотят покрасоваться. Обычно я легко могу определить, с кем феи только из-за амброзии: у этих людей слишком мягкие руки, слишком чистая обувь, а ведут они себя слишком вульгарно. Но в маскарадных костюмах эти богатеи неотличимы от реальных подопечных фей. Настоящими победителями сегодняшнего вечера являются те, кто торгует амброзией.
Я присоединяюсь к очереди людей при входе в бальный зал, словно еще одна красивая дурочка в поисках своей судьбы. Войдя же в помещение, я перестаю дышать.
Словно звезды сошли с небес.
Я видела, как украшали зал. Знаю, что зеркала на стенах создают иллюзию бесконечного пространства. Туман, стелющийся по полу – это какой-то фокус химика. Над головой аккуратно расставлены тысячи свечей, напоминающие узоры созвездий в ночном небе. Это не магия, но к ней очень постарались приблизиться. Как только часы пробьют одиннадцать, девушка, предначертанная Сайрусу, войдет через эти двери, и на мгновение я забуду, что все это обман.
Слуга проводит меня к центру зала, где танцуют и пируют жители столицы. До меня долетают обрывки разговоров: предположения о том, в какой маске будет принц, о его истинной любви и будуарные разговоры о том, сколько людей будут прелюбодействовать друг с другом сегодня ночью по темным углам.
–
–
Я бывала на разных пафосных мероприятиях и умею носить улыбку на лице, как и любую другую маску, которую надеваю каждый день. Но впервые после столь долгого времени я чувствую себя не в своей тарелке. Все рады быть здесь, их головы запрокинуты назад в радостном смехе, когда я…
Наполняю тарелку едой и ухожу.
Не собираюсь ни с кем разговаривать. Никто здесь не вызывает симпатии. А сплетни скучны и уже все мне известны.
Я никогда не была социальным существом. В детстве молчание гарантировало безопасность, делая тебя неприметной тенью, к тому же я не могла свободно говорить о своем даре, чтобы кто-нибудь с недобрыми намерениями не воспользовался этим. Когда я только прибыла во дворец, то была достаточно скромна, пока не разобралась, что здесь к чему. Дворяне добры, но их доброте верить нельзя. Многие из них имеют родственные связи с Лидайнами, пусть и дальние. И именно они заставили меня задуматься, а не повезло ли мне на самом деле, что я сирота, и некому воспользоваться мной из-за моего положения.
Улицы научили меня быть осторожной, но жизнь во дворце превратила мое сердце в кусок чистого льда. Маленькая часть моей души надеялась, что Судьбы всегда судят честно: лучшие люди живут лучшей жизнью. Но, приступив к своим обязанностям, я поняла, что все это чушь. Люди жестоки, даже когда у них есть все и даже больше. А особенно, когда они боятся потерять то, что у них есть. Мои мелкие кражи стали ничтожными по сравнению с преступлениями богачей: купцами, что пренебрегают правилами, лордами, что заключают сделки, которые разваливаются задолго до того, как на бумаге высохнут чернила, Советом, который плетет интриги за закрытыми дверьми.
