Тогда королева устроила бал, чтобы скрыть состояние принца Эмилиуса. После четырнадцати дней безостановочных танцев на бал прибыла простолюдинка Джеральдина. Она даже не должна была появиться во дворце, потому что все зло сплотилось против нее, чтобы не допустить этого, но она была так чиста сердцем, что вмешались Судьбы. Они привезли ее на хрустальной карете, ее платье, сотворенное феями, было таким воздушным и прекрасным, что колыхалось даже от простого шепота. Они с принцем встретились взглядами через всю бальную залу, и он до такой степени поразился ее красоте, что замер на месте и сразу попросил ее руки, хоть и давно уже потерял голос.
Проклятье было снято. Сказка написана.
– Или, – начинает Данте, поднимая графин и делая еще один глоток, – судя по всему, Джеральдина была обычной девушкой, рожденной на пепелище революции. Симпатия старого Эмилиуса уже не имела значения. Даже если она ему и нравилась, было куда важнее, что ей симпатизировали остальные. Именно поэтому выбор на нее и пал: она была той самой красавицей, из-за которой мужчины начинают войны. Он женился на ней, чтобы те самые мужчины воевали уже на его стороне, а не против.
– Ты считаешь, что Эмилиус Первый и его проклятье были выдумкой для подавления восстаний?
После очередного глотка Данте отставляет пустой графин.
– Не так уж и сложно изображать вечно танцующего принца на протяжении пары недель, а голос можно потерять и за одну ночь, распевая песни в пабе. Это было двести лет назад, так кто нам расскажет правду? Верю ли я в истинную любовь? Верю ли в подобные истории? Ответ меняется каждый день.
Я качаю головой.
– Не понимаю, зачем Судьбам мешать нам.
– В баликийских мифах Судьбы наделены человеческими чертами. Они могут быть мстительными, импульсивными, милосердными…
– О, определенно.
– Звучит так, словно ты с ними лично общалась.
– Кто знает, возможно.
– О-хо-хо, поведайте мне ваши тайны, Всевидящая госпожа Вайолет.
Его глаза блестят, лицо заливает румянец, и он наклоняется ко мне ближе, чем обычно, заставляя задуматься о том, что произойдет, если я накрою его губы своими.
Это все вино. И капелька любопытства, что разожгла искру между нами, когда мы танцевали. Я еще никогда не целовалась. Да и об отношениях особо не задумывалась. Люди не смотрят на Провидицу как на возможный романтический интерес, и, давайте посмотрим правде в глаза, я не особо располагаю к себе. Камилла может сколько угодно называть меня закрытой и циничной, и не желающей дать хоть кому-то шанс, но я вижу конец еще до того, как все начнется. Мое сердце не может кому-то принадлежать. Осознавая это, я делаю всем большую услугу.
Я верю в любовь так же сильно, как верю в ее редкость. Верю в привычку и терпение, в созависимость. И этого достаточно, мне кажется. Я никогда не стану играть с его сердцем, особенно когда Данте, с его привлекательностью и улыбкой с ямочками на щеках, пытается изменить мое мнение, потому что является одним из немногих моих друзей в этом мире.
Я выпрямляюсь и надеваю маску.
– Поделюсь с тобой своими секретами в другой раз. А сейчас мне стоит вернуться в башню.
Он кажется настолько же разочарованным, насколько и пьяным.
– Еще нет одиннадцати. Могла бы и задержаться.
Мягкий свет переливается на его щеках цветом тигрового глаза, а взгляд сияет ярче.
– Уже видела все в своем сне. Не особо любопытно.
Я поднимаюсь на ноги, и ночной воздух запускает стаю мурашек по моим рукам. Срезать путь до моей башни можно через лабиринт. Там темно, но я проходила его тысячи раз в первый год своей жизни во дворце.
Отвязав ленту бутоньерки с розой от своего корсажа, я целую цветок и обвиваю серый шелк вокруг запястья Данте.
– Спасибо, что скрасил эту ночь. Увидимся, когда город протрезвеет.
Я потерялась в этом чертовом лабиринте.
Этого стоило ожидать, но алкоголь вселил в меня уверенность, что все пройдет хорошо. Я вижу башню над верхушками кустов, просто не могу до нее добраться.
Я поворачиваю за угол. Шум дворца заглушает еще одна стена листьев. Тупик. Поворачиваюсь обратно и делаю еще один поворот.
– Ой!
Джентльмен в белом толкает меня прямо в кусты. Ветви царапают мои плечи, и вино выливается мне на руки.
– Мисс…
Подхватив меня под локоть, он свободной рукой стряхивает веточки, что зацепились за мое платье, и капли вина, пока другой рукой держит свой кубок. Я делаю шаг назад на случай, если он решит меня домогаться. Бал не мог стать хуже.
– Приношу свои глубочайшие извинения. Вы в порядке?
Голос звучит знакомо и заставляет мой мозг лихорадочно работать. Мой взгляд поднимается на его маску, и я чуть ли не падаю, попятившись.
Чудовище, слишком похожее на то, что было в моем сне, смотрит прямо на меня. Морда его маски чуть острая, покрыта шерстью и чем-то напоминает оленя. Нежные ветви вьются золотом в его волосах, а упругие локоны припудрены блестками. Он напоминает лето. Заканчивают образ торчащие рога из кристаллов, на изгибах которых цветут розы, красные, как кровь.
– Простите, я был… Мне нет оправдания.
