Мы проваливаемся в тени. Руки, что лежали на моей талии, теперь запутываются в волосах, и Сайрус подталкивает меня к месту за горой щитов и поеденной молью подкладочной тканью. Сейчас я понимаю, что его влечение ко мне так же велико, как и ненависть: я заноза в его сердце, что заходит в плоть только глубже с каждой попыткой от нее избавиться.
Теперь я понимаю, что значит слово «непреодолимый».
Далекая мысль эхом напоминает мне: это опасно. Грохот. Скрип качающегося предмета.
Дверь.
– Ш-ш-ш.
Сайрус просовывает палец под мое ожерелье и тянет на себя. Он целует меня так, словно ничто больше не имеет значения, а я отвечаю на этот поцелуй так, словно поверила.
Биение моего сердца – самый громкий звук в этой комнате. Это глупо и опасно, но если мы остановимся, то опять начнем ссориться. Если остановимся, у меня появится еще одно преследующее воспоминание. Связанные к прикосновениям, мы два сумасшедших влюбленных, которым ничего больше не нужно. Я сама себя почти не узнаю. Я всегда считала, что боюсь потерять контроль.
Но сейчас меня больше пугает то, как сильно мне это нравится.
Дверь закрывается. Суматоха стихает. Мы снова одни, а время возобновляет свой ход.
Тяжело дыша, я оттягиваю Сайруса от себя, вцепившись в волосы на его затылке.
– Вайолет.
Его зрачки расширены и бездонны. Я помню, что он сказал тогда в лабиринте: «Мы уничтожим друг друга с радостью и ни разу об этом не пожалеем».
– Прими уже решение, чего ты хочешь. – Я вытираю губы тыльной стороной ладони. – Прими решение, чтобы я могла уже уничтожить тебя как следует.
Подбираю шпильки, что валяются на полу, и выбегаю из оружейной. Если Сайрус и звал меня, то я его уже не слышала за гулом крови в ушах.
До башни я добираюсь долго.
В своей комнате падаю на кровать лицом в подушку, закусив ее в надежде, что это приведет меня в чувство. Сердце все еще быстро колотится в груди, а тепло тела Сайруса все еще призраком ощущается на коже.
Остановила бы я его, если бы не думала о том, что нас могут раскрыть? Тот сон, в котором мне приснился он, где я позволила ему делать такие вещи, что жили до этого только в моем воображении, насмехался надо мной. Мне бы понравилось расстегивать его рубашку и слышать звук, когда пуговица выскакивает из петли, или его стон на моих губах.
Мое тело бьет дрожь, прямо с головы до пят. Я впиваюсь ногтями в ладонь. В голове я составляю список причин моей ненависти к принцу, начиная с его немного больших ушей и заканчивая тем, как он всегда носит свой меч пристегнутым к ремню на поясе, куда бы ни пошел. Словно что-то этим компенсирует. Или как он не может на меня смотреть дольше нескольких секунд, не улыбаясь. Или как говорит, словно знает обо мне все.
Я переворачиваюсь на спину, уставившись в инкрустированный драгоценными камнями потолок.
Я бы предпочла продолжать думать о Сайрусе, чем об ужасающих сценах из будущего Реи. Не понимаю, если она хотела нашей смерти, у нее была прекрасная возможность этого добиться. В прошлом и даже сейчас Рея напугана, но она не злодейка. Скорее марионетка.
А что, если так оно и есть? Кто тогда тянет за ее ниточки?
Кто-то стучит в дверь внизу.
В идеале, я бы не хотела никого сегодня видеть, и не только сегодня, а вообще целую неделю. Нет, месяц или год. Я постаралась стать более открытой и что получила взамен? Травмирующие видения. Но есть вещи и похуже, чем Камилла, размахивающая корзинкой с остатками выпечки у двери.
Она успела переодетая после празднования. Ярко-красный фрак надет поверх блузки с узором трилистника, которую она забрала от портного, а кошка Котастрофа висит у нее на шее, как украденный охотничий трофей. С гламуром или без, но Камилла всегда находит способ выделиться.
– Так, – говорит она, входя внутрь. – Это было чудно.
Хоть и не понимаю, на что она намекает, но я с ней согласна.
– Прости. Как прошел остаток вечера? Рея въехала?
– В самую ужасную комнату в королевском крыле! Последняя, кто в ней жил – двоюродная тетушка, которая коллекционировала чучела медведей. Мебель там не менялась десятилетиями.
– Это не такое уж и страшное наказание, как ты думаешь.
– Дай мне насладиться этой победой. – Она разворачивается и усаживается на диван, поставив корзинку к камину. – Что ты увидела в нитях Реи? Всем любопытно.
Камилла невинна, но расскажи ей тайну, и это будет равнозначно тому, что ты прокричала ее с крыш каждого дома в столице и разослала личные письма каждому, кто не слышал.
– Я видела… Видела ее свадьбу.
Я убираю несколько тарелок с бархатной подставки для ног, и Камилла протягивает на нее свои ноги.
– Так плохо?
– Прежде чем ты успеешь сильно обрадоваться, это была свадьба и твоего брата.
– Они продержатся до церемонии?
– Возможно. Будущее нестабильно.
– Но вероятность есть.
Я морщусь.
– Особенно потому, что я не знаю, как это предотвратить.
Камилла удивленно распахивает рот.
– Оу.
