Вайолет, созданная из шипов полностью

Любое другое оружие заставило бы меня почувствовать уверенность, но сейчас этот шип вызывает у меня лишь тошноту.

Ведь если он создан для меня, то я должна его использовать.

Я и представить себе не могу, как пронзаю им сердце Сайруса. Прижимаю шип к деревянной полке, и он оставляет глубокую царапину. Я не смею проверить его на коже. Острие все еще сияет неестественно красным цветом.

Когда он вонзится ему в сердце, то уничтожит его тело.

Несмотря на то, что одна только мысль о Сайрусе приводит меня в ярость. Несмотря на то, что я не менее омерзительна, чем остальные обитатели эвинийского двора, я не убийца.

И все же. Я смотрю на шип. Держу его в руках.

Так, может, я ошибаюсь?

Я могу быть вынуждена это сделать, не так ли? Я бы сделала что угодно, имея уверенность в том, что это наверняка сойдет мне с рук.

Неужели меня останавливает только страх возможного наказания?

Неужели убивать, как и врать, становится легче после первого раза?

Я помню, как король Эмилиус учил меня изрекать пророчества на людях. «Ты не только получатель пророчества, – говорил он мне, – ты также и его вещатель. То, как ты опишешь свои видения, важно не меньше, чем сам твой дар их видеть».

Когда я только начинала свой путь Провидицы, единственным, перед кем я выступала, был король. Я рассказывала ему свои занятные сны, а он реагировал соответственно: оказывал помощь, если я рассказывала о какой-либо катастрофе, или разыскивал человека, судьба которого была важна.

В первый раз пророчество я изменила несильно: после того, как мне приснились драконы, скитающиеся по деревням, король Эмилиус велел мне объявить придворным, что драконы будут сеять хаос, особенно в Тринадцатом доминионе. Таким образом он мог отправить к границам этой территории больше Драконьих легионов.

После я ждала, что ударит молния, когда меня кто-то обвинит, ждала любых последствий, но их так и не было. Я исказила истину, но звезды не начали падать с небес. Позже я поняла, что король хотел отправить туда больше стражи, чтобы припугнуть приграничные земли Балики. Но к тому времени было уже слишком поздно, так что чувства вины у меня не возникло.

В моих снах не всегда Эвиния предстает в лучшем свете. Мне также снились нити, где происходили грязные дела: взятки и подставы прямо в стенах дворца, несогласных заставляли замолчать. Об этом король Эмилиус просил меня молчать. Это был еще один вариант того, как я могла сделать предсказание – просто сохраняя молчание. Просто не вмешиваясь.

Даже если все эти дела казались неправильными, что мне даст мое неподчинение? Нет человека, благосклонность которого была бы важнее, чем благосклонность короля, а мои слова не имею того же веса, что и его.

Но и у такого мышления есть своя цена.

Я всегда буду принадлежать королю.

Как только Сайрус получит корону, я буду служить ему до конца своих дней. Если останусь. И если он будет жить.

Мы не можем изменить нашу историю, и, как бы ни противилась этой мысли, я сомневаюсь, что мы сможем изменить будущее. Каждое видение хуже предыдущего, и конца нашему переменчивому танцу я не вижу.

Голос ласкает мой слух, такой близкий в памяти. Это место тебя не заслуживает. Как и твой принц.

Я все верчу и верчу шип в руках. Неужели я свыклась с тем, что мне достаются лишь объедки власти? Ничто не вечно в этом мире, а наши жизни особенно. Чего стоит жизнь Сайруса, когда нити его судьбы вьются против течения времени? Когда все закончат скорбеть, мы просто продолжим жить дальше, особенно я.

Я знаю, что путь этот опасен для моих мыслей. И все говорят, что думать об этом неправильно, но это правда. Сколько крови проливают короли во всех войнах? Победители пишут одну историю и уничтожают другую одним триумфальным взмахом. Как мало́ будет мое зло в сравнении с этим, если я убью одного принца, чтобы спастись самой?

Правил в этой игре нет, как и жалости у звезд. Возможно, мягкость в моем сердце как раз и неправильна.

Никто никогда не сможет тебя полюбить так, как тебе бы хотелось.

Может, жестокость – лучшее, что я могу сделать.

Я кладу шип обратно в шкатулку и, заперев ее, убираю в шкаф, но поток мысли остается открытым.

Когда я ложусь на кровать, то проваливаюсь в сон, где мою башню обвивают кусты шиповника с алыми, как кровь, цветами, а потом они темнеют от гниения.

Придворные прибывают с границ. Новость распространилась: чудовища сделали свой ход.

Король Эмилиус вызывает меня в зал Совета, который уже весь прокурен, чтобы обсудить доклады вместе с лордами. Я одна из тех немногих, кто был поставлен в известность до того, как об этом узнают остальные придворные. Дворец хочет держать редкие появления чудищ в секрете, насколько это возможно, по крайней мере, до свадьбы. Но произошедшие изменения – это совсем другое дело.