Я смотрю на нее с прищуром. Она Рея, верно? Я почти удивляюсь тому, а правильно ли ее помню. Ее подбородок другой формы, а нос куда более плоский, но она звучит как Рея, а ее большие карие глаза точно такие же, как и темные волосы, в которых сейчас торчат листья.
– Мне плевать, с помощью какой магии ты выкинула сегодняшний фокус. Я видела в твоих воспоминаниях, что это ты освободила чудовищ, так что даже не думай врать, или тебя отправят танцевать по Дворцовому кварталу в раскаленных железных башмачках еще до того, как настанет утро.
Удивительно, но первым, что она говорит, не отрицание вины, а вопрос:
– Ты можешь видеть прошлое? А конкретное воспоминание сможешь увидеть?
– Что? – Я слышу, что Данте и Сайрус бегут к нам. – Обычно я… Я вижу те воспоминания, о которых человек думает чаще всего, и то, о котором он думает прямо сейчас.
– Отпусти меня! – вздыхает она.
– Нет! С чего бы мне…
– Отпусти меня и посмотри мои воспоминания. Ты должна посмотреть!
Вертясь и ерзая, ей удается вызволить одну руку, которой она попыталась махать. Рея стягивает с меня перчатку и хватает за руку.
– Прошу!
Ненастроенное, мое Видение ловит несколько картин, смутных, как птица в полете. Одна сцена замирает в моей голове, позволяя выбрать нить ее души. Одна дрожит от страстного желания быть увиденной и тянется ко мне, а я тянусь к ней.
Воспоминание оживает, такое живое и затертое до дыр, окрашенное ужасом:
Я отдергиваю руку.
– Ты умерла. – В горле встает комок, когда я снова смотрю на Рею подо мной, целую и невредимую.
Это странно, что у этих воспоминаний такой отдаленный флер, словно она смотрела со стороны. Обычно нити просматриваются глазами того человека, кому они принадлежат. Некоторые могут быть чуть более отстраненным, но нити Реи выглядели так, словно она была лишь зрителем.
Каждая черта лица Реи покрыта рябью маленьких различий, которые тревожат мой разум, но я не могу вспомнить, как она на самом деле выглядит. Я фокусируюсь на ее взгляде. Гламур выдают глаза. Она выглядит вовсе не так, как дама из видения, лишь как ее подобие.
Но кто-то, у кого в распоряжении аж пять фей, мог бы приблизиться с помощью гламура к внешности другого человека.
– Кто ты? – выдыхаю я. – Ты не… Ты не…
Девушка подо мной яростно качает головой.
– Я не леди Рея. Ты же все видела. Настоящая Рея мертва.
Данте, Сайрус и я окружаем не-Рею в сыром углу леса. Не-Рея предусмотрительно взяла с собой фонарь, и она единственная, кто может осветить нам путь. Мы позволили ей взять фей, которые разлетелись, когда я ее поймала. У них едва ли хватает сил летать. Сайрус предлагает ей свой пиджак, когда та начинает дрожать в своем перепачканном грязью платье, и она принимает его с молчаливой благодарностью.
– Меня зовут Надия Сантиллион, – говорит она, стоя перед нами на коленях с опущенной головой.
– Что бы ты нам ни сказала, я смогу это проверить, вновь взглянув на твои нити, – предупреждаю я.
– Я кля-а-анусь, что это правда.
