Воспоминание, такое четкое, недавнее. Инстинктивно я тянусь, чтобы увидеть больше, и прижимаю свою ладонь к его. Сцена разворачивается перед моими глазами целиком:
Как только Данте отстраняется от меня, картинка в моей голове исчезает.
– Прости! – выпаливаю я. – Я не…
– Правда? – Он пронзает меня взглядом, а его гнев наиболее выразителен в своей редкости, затененный солнечным светом из-за спины. – Или ты копалась?
– Я видела только твой разговор с Сайрусом на верховой прогулке.
У Данте есть полное право сомневаться во мне, я думаю, что могла бы провернуть подобное с кем-то другим, но никогда не стала бы так нарушать его границы.
Он хмурится сильнее и потирает свои руки, словно это может стереть то, что я увидела.
– Я думала, что Балика пытается избежать войны, – тихо говорю я. – Ты не можешь ее начать. Это именно то, чего хочет Ведьма. Именно то, о чем предупреждало пророчество.
Напряженный вздох срывается с его губ.
– Тогда, может, оно необратимо.
– Не говори так. – Я слышала эти слова в своей голове слишком часто.
– Эта Ведьма сеет раздор между королевствами… Это головная боль, но она усугубляет уже существующие проблемы. Даже если мы найдем ее и избавимся от ее чудовищ, даже если Сайрус и «леди Рея» поженятся, это автоматически не решит проблему Эвинии. Легко все свалить на пророчество, но суть проблемы… Она
Я не рассказываю Данте о просьбе короля произнести речь на свадьбе в поддержку объединения. Это ноша, которую я буду нести в одиночестве, прямо как тайну шипа в одном из моих шкафов. «Я приму решение, когда настанет время», – говорю я себе, хоть и знаю, что сочувствию нет места, когда пытаешься выжить.
Лучше бежать вместе с волками. Чем бежать от них.
– Что мы можем сделать? – все же спрашиваю я.
– Я надеюсь, что отношения изменятся и станут менее напряженными, когда Сайрус сядет на трон. И это еще одна причина, почему мне нужно, чтобы эта свадьба состоялась как можно скорее. У него есть герцоги, которые его поддерживают, но сейчас они молчат, выжидают, когда он взойдет на трон.
– Но король Эмилиус, возможно, еще не отречется от трона.
Складка меж его бровей углубилась.
– Я думал, что после свадьбы…
– Он чувствует себя лучше. – Я пинаю грязь. – Предполагаю, из-за поведения Сайруса он хочет продлить свое правление до тех пор, пока тот не переймет его политику и не избавится от своих идеалистических взглядов.
Данте проводит ладонью по лицу, размазывая пот по щеке.
– Боги, я надеялся, что наша прогулка поможет нам расслабиться. Но, что бы мы ни запланировали, ничего не меняется.
Над головой виднеется бледный след луны. Я нахожу мало утешения в дрейфующих облаках и темнеющем небосводе – признак приближения более холодных и коротких дней на исходе лета. Заблудшая фея, мерцая, пролетает над нами в сторону столицы.
Свечение кажется странно знакомым в своей манере, заставляя меня к нему присмотреться. Я думаю о тех снах, что снились мне недавно, в которых я не разговаривала с Судьбами, в которые, казалось, проникли феи. Они освещали небеса, когда мне снились чудища в деревнях, а до этого они привели меня к проклятому Сайрусу, поглощенного шипами. Они словно пытались предупредить меня о том, что не может показать мое врожденное Видение.
Я сжимаю губы и хмурюсь.
Включая тот сон, что приснился мне семь лет назад, который позволил спасти Сайруса.
Я помню его так же ясно, как в ту ночь, когда он мне приснился: небо над базаром, наполненное невообразимым количеством огней, под светом которых погиб принц. Но сейчас я знаю больше, чем тогда – это были феи.
Они и тогда меня предупреждали?
Долго томившаяся в моей голове мысль, наконец, сформировалась.
– Это все изменит, – шепчу я. – Это то, чего боятся Судьбы.
Данте смотрит наверх.
– Чего?
