Я заперта в одной из свободных гостевых спален. Но клетка, хоть и комфортабельная, остается клеткой.
Я хожу из стороны в сторону по ковру, вытоптав дорожку на пятнистом ворсе. Я не могу успокоиться и делать этого не собираюсь. Будущее, прошлое, все мои ошибки, все, что еще должно прийти – они наполняют мой разум, как кусты ежевики, не оставляя места для раздумий.
И сбежать было бы не так уж сложно. Комната расположена на первом этаже, и окна достаточно большие, чтобы я могла через них вылезти. Но что я буду делать, когда сбегу? Вернусь в свою башню, буду заперта там? Дворец кишит стражами, и побег только усугубит мое положение. Заставит людей думать, что мне правда есть, что скрывать.
Я стала заложницей их мнения обо мне. И это самое ужасное в произошедшем.
Стражи у дверей, те, что служат Сайрусу лично, принесли мне графин вина и поднос с блюдами, что должны были подавать на банкете. Я положила это все на кровать, съела пару крекеров, размышляя над тем, что один из них сказал мне, когда уходил: «Его Высочество слишком мягок. Это больше, чем ты заслуживаешь. Ведьма или нет, ты бесстыжая».
Не так давно мне казалось, что покинуть единственное место, которое я считаю домом, это худший из возможных вариантов развития событий, но мое воображение оказалось уж очень ограниченным. То, как Сайрус унизил меня на глазах у всего двора и заставил людей подозревать, что я стою за ведьминым планом, намного, намного хуже. Это будет преследовать меня до следующей жизни.
Резкий стук в дверь. Сайрус врывается в комнату, и его глаза мечутся пока не находят меня.
– Вайолет, я…
Я оставляю еду и подхожу к нему. Стражи с ним нет, так-то я вольна делать все, что пожелаю, и начинаю с того, что толкаю его со всей силой, на какую только способна.
– Пошел ты.
Он хватает меня за запястья до того, как я смогу взять его за грудки. Он еще посмел быть этим расстроен.
– Мой отец скоро придет…
Дверь вновь открывается и захлопывается. Король Эмилиус единственный из нас, кто остался в своей официальной одежде, словно он отправился на бал, а не отчитывать провинившихся детей. Он положил обе ладони поверх львиного набалдашника своей трости, на которую опирается.
Король никогда не показывал, что зол на меня, но сейчас я это вижу: напряженная челюсть, ярость в его дыхании. А дрожь в теле связана вовсе не с болезнью, а с гневом.
– Даже не знаю, в ком я разочарован больше. О чем ты думал, Сайрус? Ты понимаешь, какие последствия…
– Да. – Сайрус отпускает меня и, расправив плечи, встречается с отцом в центре комнаты. – Теперь ты не сможешь и ее использовать.
Я давлюсь смешком. Вот оно – его благородство. Уничтожить меня, чтобы я никогда не смогла больше стать Провидицей, какому бы королю ни служила. Боги, он считает, что оказал мне услугу.
Сайрус закрывает собой вид на лицо короля, но я вижу, что его рука, сжатая в кулак, покрылась красными и белыми пятнами от напряжения. Я жду криков. Я готова их встретить.
Король бьет Сайруса по лицу.
Кольца на пальцах короля оставляют царапину на щеке Сайруса, расцветшую от удара. С удивительной силой он взмахивает тростью и бьет Сайруса по ребрам. Это происходит так быстро, как вспышка, и вот Сайрус уже, сжавшись, лежит на полу с окровавленным лицом. Я инстинктивно отступаю назад еще до того, как успеваю понять, что делать. Я хватаюсь за панику, словно за якорь, в горле слишком сухо от шока, чтобы закричать.
– Ты слишком полагаешься на красивую мордашку. – Король тыкает стонущего Сайруса своей тростью. – Тебе следует научиться новым трюкам.
Кровь забрызгала ковер, когда Сайрус закашлялся.
Король Эмилиус поднимает холодный, светло-зеленый взгляд своих глаз на меня, и я вздрагиваю.
– Это правда? Ты правда связалась с моим сыном?
– Разве это имеет значения? – я понимаю, что дрожу.
– Хм. Ты права. Это не имеет значения. Как ты планируешь все исправить?
– Я, эм, – я звучу, как маленькая девочка. Глупая. Напуганная. Я не могу это остановить. – Самым… Самым простым решением было бы, если бы Сайрус отрекся от своих слов.
– К сожалению, я скорее выставлю лгуньей тебя, чем своего сына. – Король смотрит на меня еще немного. И хмурится. – Или лучше отрезать руку до того, как этот яд распространится. У Верданта две Провидицы. Мы начнем переговоры о переводе одной из них. Ты можешь отойти от дел.
Держась на своем самолюбии, я сдавленно смеюсь. От страха или облегчения, не уверена. Все могло обернуться куда хуже. Сайрус в итоге получит то, чего он так страстно желал – избавление от меня. И отделается он всего парой сломанным ребер. Компромисс, верно?
Сайрус поднимается на колени, качаясь и перехватив себя за грудную клетку. Сейчас, когда первая волна шока спала, часть меня наслаждается его болью. Он поправится, но хоть недолго будет страдать.
– Я знал, что это ты подослал леди Рею, – говорит он, глядя на отца. – Я знал это еще до маскарада, знал, что ты попросишь Вайолет мне соврать…
